На колени припадает,

Крестит лоб, судьбу клянёт,

Богу славу воздаёт.

– Брат, родной, я пропадаю!

Помоги, я заклинаю!

Дай мне денег!

Я верну!

Крест целую – не совру!

Буду век тебе рабом.

Пожалей, возьми в свой дом.

И Вакула пожалел,

Накормил и обогрел.

Не чужой ведь?

Кровь отцова.

Не оставишь же без крова?

И Гаврила вновь доволен.

Сыт, одет, силён, не болен.

То он баньку брату рубит,

То детей его голубит,

То по полю с плугом ходит,

То коней на луг выводит.

Хорошо живёт Гаврила,

Но беда опять скрутила.

Встретил в лавке он друзей.

Те опять ему:

– Налей!

Ты нам должен. Аль забыл?

Кто у нас совет просил?

Кто отправил тебя к брату?

Нет, дружок, давай расплату.

Слишком хорошо живёшь,

А друзей не признаёшь.

И Гаврила им налил.

Сам немного пригубил.

Как вкусил хмельного зелья,

Снова началось похмелье.

Снова месяц напролёт

Он с друзьями водку пьёт.

Где ж на это денег взять?

Ну не к брату же бежать?

Впрочем, стоит ли стесняться?

Если честно разобраться,

Брат ему недодавал.

Взять хоть баньку, что собрал.

Два червонца дал всего,

А весь дом теперь его?

А работа летом в поле?

А походы в сине море?

Он лежит лишь на печи,

Я же получал харчи?

А друзья ему каноном

Подпевают баритоном:

– Ну и брат! Ну и подлец!

Одно слово, что купец.

Всех обкрутит, всех обманет

И себе всё прикарманит.

Вот тебе родная кровь!

Вот вам братская любовь!

Ты, Гаврила, не стесняйся,

Смело к брату обращайся.

Вот Гаврила, протрезвев,

Набекрень картуз надев,

Вновь стоит перед Вакулой

И трясёт мускулатурой.

Он не тот, что в прошлый раз.

Не мольбу – почти приказ

Он в лицо ему бросает

И деньгами попрекает.

– Хорошо живёшь, брательник!

Ты же форменный бездельник!

Кровь сосёшь из батраков!

Превратил людей в рабов!

Долг плати мне поскорей

Или позову людей!

Пусть народ наш спор решит

И всего тебя лишит.

Так как всё твоё добро —

Есть сплошное воровство.

Наш Вакула дара речи

Был лишён от этой встречи.

«Ну и ну, вот так дела,

Значит на груди змея

У меня всегда таилась?»

Эти речи приходилось

Слушать раньше от чужих,

Но от брата, от родных?

Он не ожидал такого.

«Может, он в плену хмельного?

Сам не знает, что творит?

Или зависть говорит

Вместо трезвого рассудка?»

– Брат, окстись,

Мне слышать жутко, –

Отвечает он ему. –

– Я, Гаврила, не пойму,

Что теперь тебе неймётся?

Или вспомнил, как живётся

В нищете, среди воров?

Где увидел ты врагов?

Сам пришёл ко мне просить

Обогреть и приютить.

Быть рабом мне обещал,

Крест нагрудный целовал,

Призывал святых в подмогу.

Или ты не веришь Богу?

Душу Дьяволу продал?

Я тебе не обещал

Всем добром своим делиться.

Должен ты и так гордиться,

Что обут и обогрет.

Впрочем, вот тебе совет:

Убирайся-ка, Гаврила,

Пока плетью не забила

Стража до смерти тебя.

И запомни, больше я

Никогда уж не поверю

И тебя не пожалею.

Хоть гореть тебе в аду,

Я на помощь не приду.

И забудь теперь про брата.

Вот тебе моя расплата.

И охранники взашей

Вытолкнули из дверей

Неразумного Гаврилу.

Только уповать на силу

Остаётся дураку.

Он, кляня свою судьбу,

По свету опять гуляет

И халтурой промышляет.

Где поднять,

Где поднести,

И опять одни харчи

За работу получает.