Штаб крепости был занят после предварительной разведки.

Японская военщина прибегла к неслыханным приемам борьбы, несовместимым с самыми элементарными нормами общепринятых международных правил. Интервенты открывали ураганный огонь из помещений под флагом Красного креста.

Командир большевистской морской команды рассказал такой эпизод:

«Человек сорок японцев с белым флагом вошли со Светланской улицы в наш экипаж и направились в помещение, занимаемое японским Красным крестом. Вслед за тем экипаж стали окружать со всех сторон густые цепи японцев. У главных ворот помещения экипажа наши часовые были сняты и уведены неизвестно куда. Матрос, отправившийся для проверки постов, также был окружен японскими солдатами. Увидев, что его хотят арестовать, он бросился бежать обратно в помещение роты. Японские солдаты открыли по нему огонь. Матрос был ранен в правую руку, но все-таки вернулся в роту и доложил, что часовые сняты и арестованы японцами.

Пулеметный и ружейный огонь из помещения Красного креста поддерживался японцами до рассвета… Чешский солдат, пытавшийся перебежать улицу первым, был убит».

Особую злобу вызывали у интервентов красный флаг, красная звезда и другие отличительные знаки революционной армии. Красные флаги со зданий, с автомобилей, отличительные знаки с шинелей и форменной военной одежды интервенты срывали и яростно уничтожали.

Красноармейцы героически сражались всю ночь, но перевес был явно на стороне японцев. Революционные войска во Владивостоке — на мысе Чуркина, Русском острове, на станции Океанская, в Шкотове и на Сучане — состояли приблизительно из девятнадцати тысяч человек и имели всего десять пулеметов. У японцев же в этих районах насчитывалось около семидесяти тысяч человек всех родов войск, вооруженных сотнями пулеметов и многими батареями артиллерии. Кроме того, на Владивостокском рейде стояли японские броненосец, крейсеры, миноносцы и несколько мелких военных судов. Почти все военные склады с вооружением и снаряжением были захвачены японцами.

Чтобы избежать бессмысленных жертв в борьбе против превосходящих сил противника, военный совет приказал революционным частям уйти из Владивостока. К утру почти весь город был в руках интервентов.

К полудню 5 апреля не только Владивосток, но и ближайшие его окрестности были заняты японскими войсками. Не успевшие отступить революционные части были разоружены, и над правительственными и общественными зданиями взвились японские флаги. По городу усиленно патрулировали японские дозоры. На перекрестках важнейших улиц стояли японские заставы. Интервенты арестовывали, обыскивали, грабили, избивали и убивали на улицах людей без всякого повода или причины. Они врывались не только в военные, правительственные и общественные учреждения, но и в частные квартиры. Много домов было уничтожено артиллерией.

Известно, что провокация — обычный способ действия всех империалистов. Этим коварным способом японцы пользовались в Маньчжурии и Китае и предельно цинично прибегали к нему и на русской земле.

5 апреля, когда интервенты зверствовали в Приморье, командующий японскими войсками генерал Оой обратился к населению с такими словами:

«Граждане!

На основании декларации, объявленной японским правительством 31 марта сего года, японское командование со 2 апреля вело переговоры с представителями русских властей для мирного решения вопроса о пребывании японских войск в крае. Внезапно в ночь с 4 на 5 апреля русские вооруженные группы напали на наши склады, гараж и этапное управление, также открыли огонь по патрулям и разным постам. Ввиду подобных незаконных действий и для предотвращения грозящей опасности со стороны вооруженных русских частей японское Командование вынуждено требовать разоружения последних. В данном случае японское командование, не преследуя какой-либо личной цели, не может допустить дальнейшего развития беспорядков, для чего и примет меры после переговоров с русскими властями».

На Дальнем Востоке проживало много корейцев, бежавших в Россию более полувека назад, когда их родину оккупировали японские империалисты. Эти корейцы приняли российское подданство и пользовались одинаковыми со всем населением правами гражданства. Они принимали активное участие в партизанской борьбе против белогвардейцев и интервентов. Японское командование старалось использовать всякий удобный и неудобный случай, чтобы жестоко мстить корейцам за то, что они не склоняют головы перед японскими империалистами.

Рано утром 5 апреля японские войска оцепили корейскую слободку во Владивостоке и открыли стрельбу по зданию редакции корейской газеты, городскому училищу, а также по женской и воскресной школам. Русских солдат, несших охрану слободки, японцы обезоружили, избили, связали им руки, вывели на улицу, бросили в грязь и снова стали зверски избивать прикладами.

Затем началась чудовищная по своей жестокости расправа над безоружным и беззащитным корейским населением. Десятки арестованных были связаны, избиты и втиснуты в здание одной из школ. Японцы подожгли школу. Окрестные жители слышали отчаянные крики, но ничем не могли помочь задыхавшимся в дыму и огне людям, так как японские патрули никого к школе не подпускали.

Уходя из слободки, интервенты разграбили все корейские лавки и дома. Особенно жестоко расправлялись они с теми, у кого обнаруживали красноармейскую звезду или корейский национальный флажок.

Много корейцев — крестьян, рабочих, интеллигенции — погибло от рук интервентов в кровавые дни 4–5 апреля в Спасске, Хабаровске и других местах края. В Никольск-Уссурийском был убит один из старейших борцов корейского национально-революционного движения — П. С. Цой.

Доведенные до отчаяния корейцы обратились за помощью к иностранным консулам. Они просили расследовать действия японских солдат и защитить их от произвола.

На этот протест не откликнулось ни одно консульство. Никто не остановил преступлений своих союзников. Представители консульств США, Англии, Франции, Италии, Китая, Японии и других стран устроили 5 апреля два совещания: одно — военное, другое — консульского корпуса. Эти совещания окончились тем, что японцам предложили только… снять японские национальные флаги, поднятые ими над всеми русскими государственными и общественными учреждениями в ночь с 4 на 5 апреля.

Японские войска выступили одновременно во всех крупных административных центрах Приморья. Уже 5 апреля утром они хозяйничали на линии железной дороги Владивосток — Никольск-Уссурийский и были подготовлены к тому, чтобы в этот же день занять весь Уссурийский край.