Шрифт:
— Вроде бы так… Понимаем мы… Укрепиться надо… Уж не обижайтесь… Всему обществу расскажем ваши слова.
И делегаты, успокоенные, ушли.
Поездка продолжалась недолго — недели две. Но за этот короткий срок Лазо благодаря своей исключительной трудоспособности сумел очень глубоко разобраться в положении дел на местах и здесь же разрешить много самых сложных вопросов. Его письмо членам военного совета и командующему войсками Приморской области, написанное еще в первые дни после выезда из Владивостока — 11 февраля, — свидетельствует о широком круге проблем, которые он успел за это время изучить и продумать.
В течение одних только суток он побывал и на заседании Военно-революционного штаба в Никольске и на общих собраниях 33-го стрелкового полка, Дальневосточного кавалерийского полка и партизанского отряда. Кроме того, он сделал на собрании командиров и представителей от частей подробный доклад о текущем моменте, о характере власти, об офицерстве и взаимоотношениях с командным составом.
«Слабым местом никольцев, — подчеркивал Лазо в письме военному совету и руководству, — безусловно является то, что здесь, среди гарнизона, почти не ведется политико-воспитательной работы, также нет кадра хороших уполномоченных… Это положение можно облегчить, командировав работников из Владивостока в Никольск».
Лазо относился к бойцам заботливо и любовно, стараясь сделать все возможное для облегчения их жизни. Его очень волнует плохое состояние партизан и красноармейцев, освобожденных из колчаковского плена — они «до сих пор полностью не вооружены и не обмундированы». И он предлагает военному совету немедленно вооружить партизан и красноармейцев. Не забывает Лазо и о том, что партизаны и красноармейцы находятся в очень тяжелом материальном положении, и рекомендует разрешить этот вопрос выдачей «единовременного пособия партизанам, бывшим пленным красноармейцам и заключенным в тюрьмах, ныне освобожденным и перешедшим на военную службу».
Мысли о бдительной охране территории, об укреплении революционной власти, о проведении массовой работы в частях и среди населения никогда не оставляли Лазо. Он считает необходимым «дать приказ 1-му Д. В. полку выставить охрану на Сучанском руднике и занять те посты, которые раньше занимали колчаковские части, а также взять под свою охрану станцию Фанза, как один из важнейших пунктов Сучанской узкоколейки». Он просит снабдить 1-й Дальневосточный советский полк достаточным количеством письменных принадлежностей, медикаментами, небольшим типографским станком, шрифтом, ротаторами, послать туда наборщика. «Если имеются палатки, снабдите ими — имеют громадное значение для партизан».
Побывав в Гродекове, Лазо с удовлетворением отмечает, что все станицы признали новую, революционную власть. На 20 февраля назначен войсковой съезд уссурийского казачьего войска, и Лазо пишет о том, что военный совет должен послать на этот съезд своих представителей.
Своим вмешательством в дела дороги интервенты ставили железнодорожных служащих в бесправное положение. И это не ускользнуло от внимания Лазо. Было установлено, что японцы старались угнать передвижной состав в Маньчжурию, чтобы лишить Уссурийскую дорогу возможности перебрасывать войска и грузы. Сто товарных вагонов было уже угнано за границу. Лазо назначает комендантом станции Никольск энергичного надежного человека и принимает меры к тому, чтобы ни один вагон не попал в руки японцев.
«Необходимо, — говорит он в письме военному совету, — в спешном порядке издать приказ о невмешательстве властей в железнодорожные дела. Все требования на подвижной состав должны даваться только через комендантов… Имея в виду чисто стратегическое положение Гродеково и наши планы относительно гродековских тоннелей [40] , я думаю, назначая коменданта, придется назначить его и начальником гарнизона… Это должен быть человек решительный, способный в случае появления неприятеля предпринять необходимые меры».
40
Эти тоннели были захвачены американцами. Коммунисты ставили себе задачу — во что бы то ни стало занять их своими частями, о чем вели переговоры с американцами.
В конце своего письма Лазо напоминает о необходимости уделять больше внимания местным нуждам.
Он выступал на собраниях членов партии, рабочих, крестьян и казаков. В Никольске, Спасске, Имане, Хабаровске проводились гарнизонные собрания, митинги по частям. Лазо говорил о тактике Коммунистической партии на ближайший период, освещал задачи большевистских организаций на Дальнем Востоке. Везде и всюду он старался приблизить работу партийных комитетов к народу.
Ставленники империалистов, атаманы, продолжали еще свирепствовать в некоторых городах и селаx края.
В Хабаровске хозяйничал атаман Калмыков.
Стремясь, как они об этом кричали, «помочь русскому народу», японские империалисты снабжали Калмыкова вооружением и финансировали его.
Калмыков со своей бандой при помощи американо-японских интервентов захватил Хабаровск после отхода революционных частей летом 1918 года. Белогвардейцы врывались в дома, грабили, убивали всех, кто осмеливался оказывать им сопротивление, насиловали женщин. Тысячи людей были арестованы, брошены в тюрьмы, расстреляны без всякого суда и следствия.