Я пожала плечами, завязывая рукава толстовки на талии, и сказала ей:

— Если уж разобраться, я бы не сказала, что то, как он себя вел — для него совсем уж нехарактерно. Собственно, это одна из причин, по которой я ухожу.

— Ты уходишь на время, или навсегда?

— Не знаю.

— Ты собираешься совершить какую-нибудь глупость? Например попробовать спасти Дину в одиночку?

— Не знаю, — повторила я.

— Ты же понимаешь, есть вероятность… пусть и небольшая, что если ты попробуешь провернуть что-то такое, возможно, нам придётся тебя остановить. Ну, это ещё зависит от того, до чего мы договоримся относительно текущей ситуации.

— Делайте то, что должны, я буду поступать так же.

— Ну что ж, ладно.

Я перекинула рюкзак через плечо, стоя перед дверью.

— Я не говорю «до свидания», потому что не собираюсь прощаться, — сказала Сплетница. — Если для того, чтобы в ближайшем будущем мы смогли нормально поговорить, я должна буду сама разрешить ситуацию с Вывертом и его пленницей — я это сделаю. Оставайся в живых, не наделай глупостей, и постарайся выслушать нас, когда мы встретимся. Такую малость ты можешь сделать ради нашей дружбы?

Я задумалась на секунду, затем кивнула ей.

Лиза отошла от дверного проема, чтобы пропустить меня. Когда я обернулась, Лиза чуть ли не подчёркнуто отвернулась в другую сторону, к кухне. Как будто проводить меня взглядом до выхода означало своего рода прощание, а она осталась верной идее не говорить мне «до свиданья».

Я была на лестнице, на полпути к первому этажу, когда услышала его. Воющий звук, как будто огромный ребенок собрался разреветься. Гнусавый звук «уа-а» болезненно ввинчивался в уши. Сирена? Сирена воздушной тревоги.

Я резко развернулась и понеслась обратно вверх по лестнице. Сплетница уже была в гостиной. Телевизор показывал указания по эвакуации, чередуя изображения на экране: «Покиньте свои дома. Найдите ближайшее убежище. Следуйте указаниям местных властей. Покиньте свои дома…»

— Бомба? — спросила я, поднимая голос, чтобы его можно было услышать на фоне сирены. — Бакуда что-то припрятала?

Лиза помотала головой.

Я видела её в присутствии Луна, Славы, Бакуды, Чистоты, Ночи и Тумана. Но сейчас на её лице было совершенно другое выражение, которое я не видела ни в одной из тех ситуаций. Ни следа её лисьей усмешки, ни капли её характерного юмора или сумасбродной бравады.

— Тогда что это? — спросила я, хотя у меня уже было мрачное подозрение. Сирены не включали даже когда Бакуда начала свой террор против города, и это оставляло совсем мало вариантов.

Всего одно неотвратимое слово:

— Губитель.

— Что… но… — я повернулась к лестнице, затем обратно к Сплетнице. — Мой папа. Я должна…

Сплетница прервала меня:

— Он эвакуируется или доберётся до убежища, как и все остальные. Тейлор, посмотри на меня.

Я посмотрела на неё.

— Остальные ребята и я — мы уже говорили о такой возможности. Эта тема всплывала ещё до того, как мы встретили тебя. Ты слушаешь меня? Ты знаешь, что происходит, и как обычно реагируют.

Я кивнула.

— Мы все решили, что пойдём. Что попытаемся помочь, чем сможем. Но ты не участвовала в том разговоре, и сейчас в группе напряженные отношения. Теперь ты почти вышла из команды, поэтому если не хочешь…

— Я пойду, — мне даже не нужно было об этом задумываться. Я бы никогда не простила себя, если бы сбежала, зная, что могу чем-то помочь.

Интерлюдия 7 (Ханна)

Предупреждение: Киндер-сюрприз переименован в Винрара, постепенно это коснется и старых глав.

— Пошла! — гаркнул по-турецки солдат, сильно ткнув её стволом меж лопаток. Он был вдвое выше неё и гораздо сильнее. Сопротивляться бессмысленно, будь он даже без оружия. Спотыкаясь, она поплелась сквозь чащу деревьев и кустарника. Ветки царапали ей лицо и руки.

«Иду по линии, одна нога перед другой» — твердила себе Хана. Она потащилась вперёд, и ноги как будто свинцом налились. Иголки с деревьев и кустов царапали кожу. Даже тонкие веточки были грубыми, колючими, цеплялись за платье и носки, впивались сквозь одежду, и кололи её необутые ноги.

— Шевелись! — пригрозил солдат. Он произнёс что-то ещё, более длинное и сложное, но Хана плохо знала турецкий и не поняла, что он хотел сказать. Она оглянулась через плечо и увидела, как солдат вернулся назад, стараясь ступать по её следам. Он чётко разъяснил значение своих слов, махнув оружием в сторону остальных детей, согнанных в кучку посреди полудюжины других солдат. Если она не пошевелится, за это заплатит кто-то другой.

За семь лет жители её села уверились — и, как показало будущее, напрасно что живут достаточно далеко и изолированно среди долин и лесов, чтобы худшие схватки войны обошли их стороной. Несколько часов назад с этой иллюзией пришлось расстаться самым болезненным образом.