Шрифт:
– Насколько я понимаю, поход может оказаться очень опасным, – ответил я. – Магистр Тибо даже полагал, что мы с Бобом рискуем жизнями, отправляясь в него. Если Сын Тени присоединится к нам, он будет рисковать своей жизнью тоже.
– Поверь мне, юный бард, я прекрасно понимаю, насколько опасно это предприятие, – снова скривив губы в усмешке, ответил эльф с нажимом на слове «насколько». – Принимаешь ли ты мое предложение?
Я снова взглянул на Боба, и тот опять пожал плечами, но произнес:
– Все равно ящеры мне не нравятся…
– Я принимаю твое предложение, Сын Тени Риголан, – обернувшись к эльфу, ответил я. Риголан чуть склонил голову в ответ на это и снова опустился на свое место у костра. Я тоже присел. Покачав головой, я заметил: – Ты меня очень удивил, Риголан. Во-первых, своим предложением – я так и не понял, чем оно вызвано и какое тебе дело до далекого северного гарнизона людей. А во-вторых, я не знал, что эльфы могут испытывать друг к другу столь неприязненные чувства. Как ты назвал жителей Фрунжимы – «эти высокомерные выродки». Тем более что я не заметил в них особого высокомерия.
Риголан удивленно вскинул бровь и медленно поднял на меня глаза:
– Юный бард посещал остров Фрунжима?
– Я был там в прошлом году, – ответил я. – Мое первое летнее задание.
Риголан смотрел на меня в упор, его бесстрастное лицо почти выражало удивление. Наконец он произнес:
– Юный бард добьется очень многого, если его первым заданием было путешествие на Фрунжиму. Ты благороден и смел, юный бард. Не понятно мне только, почему ты остаешься в подчинении у таких, как Тибо? Будь ты Сыном Тени, тебя бы выгнали из клана – для того чтобы ты основал свой собственный клан.
Я лишь пожал плечами в ответ на это; у эльфов свои порядки, у нас – свои. Риголан, похоже, этот мой жест истолковал верно и примирительно поднял руку:
– Нет, я не пытаюсь навязать людям законы Сынов Тени. Просто меня многое удивляет в вас.
– А меня – в вас, – в свою очередь заметил я.
– Да! – с энтузиазмом поддержал меня Боб.
– Ты недолюбливаешь светлых эльфов, ты возишь с собой арбалет орков, хотя эльфы считают орков заклятыми врагами… – продолжал я.
– Лесные эльфы, – снова поправил меня Риголан, – и эти… с запада. Сынам Тени существование орков не мешает. К тому же они прекрасные специалисты в механике, и мой арбалет – яркое тому подтверждение. Его механизм позволяет одним движением натягивать сразу две тетивы и одновременно подавать на ложу четыре стрелы, по две на каждую взведенную тетиву. Внутри ложа арбалета устроен барабан, наполненный стрелами, который проворачивается после каждого выстрела. Такое только орки могли придумать – совершенный механизм для убийства. Поэтому мы ведем с ними торговлю. Хотя, конечно, иногда случаются и недоразумения, стычки. Но это не страшно, – заверил нас Риголан, – орки свирепы, но не злопамятны. К тому же наивны, как дети. Стоит им поднести какой-нибудь необыкновенный дар, и они забывают любую обиду.
Риголан продолжал меня удивлять. Об орках бардам было известно мало – они просто боялись ходить в орочьи земли, в лапы к свирепым варварам со звериными лицами. О темных эльфах люди не знали почти ничего, поскольку народ этот, живя в подземельях Западных и Северных гор, в непосредственной близости от людей, тщательно скрывал любую информацию о себе. Несколько книг, написанных Высоким Слогом, темные эльфы передали людям, но это были в основном художественные произведения – стихотворные баллады, повествующие о возвышенной любви. О своем быте, клановом устройстве и порядках Сыны Тени людям рассказывали мало, лишь при крайней необходимости. Более того, в обиходе они даже не пользовались Высоким Слогом, единым для всех эльфийских племен, – говорили на своем особом наречии. На свою территорию Сыны Тени людей не пускали, а воевать с ними в пещерах было делом безнадежным – они видели в темноте, а их ящеры могли висеть в засадах, на стенах пещер, целыми сутками, чтобы затем обрушиться прямо на голову агрессора. Кроме того, рассказывали, что в подземельях жил какой-то особо безжалостный и смертоносный вид драконов – черные, или подземные, драконы, огненное дыхание которых в закрытом пространстве пещер было особенно опасно. Некоторые феодалы иногда пытались ловить и допрашивать Сынов Тени, выходящих из подземелий на поверхность для торговли, обмена и сбора сведений. Но это никогда ничего не давало – под любыми пытками темные эльфы молчали и умирали, так ничего и не рассказав. Зато потом клан убитого всегда мстил за его смерть – невидимые убийцы могли проникнуть даже в замок феодала, чтобы выпустить в него отравленную стрелу или ударить ножом. В конце концов люди в большинстве своем перестали интересоваться жизнью темных эльфов. Их просто терпели рядом с собой, а со временем обнаружили, что такое соседство может приносить даже пользу – как, например, Тибо, которому Сыны Тени продавали ящеров. Поэтому любая информация о жизни этого странного племени была для барда просто сокровищем.
– Сыны Тени уже давно отошли от своих заблудших собратьев, – продолжал свои пояснения Риголан. – Об этом есть старинная легенда… – Эльф замолчал, словно раздумывая, стоит ли нам доверять эту легенду, а я даже чуть подался вперед в нетерпеливом ожидании. Подумав, Риголан все же продолжил: – Ты благороден и смел, юный бард, кроме того – ты теперь мой товарищ. Думаю, я могу доверить тебе эту легенду, и Тень не прогневается на меня…
И далее Риголан рассказал нам легенду, до тех пор практически никому из людей не известную, – легенду разделения племени эльфов на эльфов запада, лесных эльфов и Сынов Тени.
В незапамятные времена эльфы были единым народом, который стремительно множился и расселялся по островам Западного архипелага – помимо острова Фрунжима в нем было еще три крупных острова и с десяток небольших. Постепенно эльфы стали добираться и до Южных заводей, устраивать поселения на побережье. Их дух был молод и силен, их сила была в единстве кланов. Четыре раза в год главы всех кланов собирались в Логиноре – столице островного государства эльфов – на большой праздник Смены Времен Года. И все они были равны, все сидели за круглым столом и каждый по очереди провозглашал тост, за который все кланы поднимали кубки.
Государство эльфов процветало. В нем развивалась утонченная магия, неразрывно связанная в понимании эльфов с Красотой и Гармонией, совершенствовались науки и ремесла. Изделия эльфов славились по всем Южным морям, сколько их было ведомо эльфийским кланам. И вот в год, который выдался для
эльфов наиболее благодатным, когда земля и охота принесли своих даров в изобилии, торговля процветала, а рыболовные сети эльфов ни разу не оставались пустыми, на большом празднике в Логиноре встал самый старший, самый уважаемый глава клана Абохаас, который повел непривычную для эльфов речь. Он заговорил о том, что эльфам нужен общий Закон, общий Порядок, общий Клан. Он говорил, что чем дальше на восток продвигаются эльфийские владения, тем больше опасность Большой Войны, в которой победить эльфы смогут только единым народом, единым Кланом. Он говорил, что все они дети одной Матери, что несправедливо, когда одни дети питаются лишь рыбой и изготавливают челны, а другие – едят только овощи и куют клинки. Нужно сделать так, чтобы каждый клан мог пользоваться богатством всех кланов, так говорил Абохаас. И вожди кланов внимали ему, и речь эта им нравилась, ибо каждый думал о том, что сможет бесплатно получить товар, за который ранее приходилось платить цену. И видя их радость, вождь Абохаас сказал, что вожди должны выбрать Великого Вождя, Вождя над Вождями, из тех, кто сидел в том зале. И сделать это надо для того, чтобы Великий Вождь объединил эльфов, чтобы он судил их споры и разделял их богатства честно, поровну всем.
Вожди кивали и соглашались с Абохаасом, поскольку каждый из них уже чуял запах наживы вблизи, а в отдалении – видел себя Великим Вождем, главой надо всеми. Недолго посовещавшись, вожди приняли решение избрать Великим Вождем Абохааса, того, кто им это и предложил. Того, кто соблазнил их льстивой речью и в сердце своем предугадал заранее, кто станет тем самым Великим Вождем. Абохаас встал пред ними, поклонился им и, подняв руку свою, поклялся служить эльфийским кланам до своего последнего вздоха.
И когда все были объяты радостью и подняли кубки, провозглашая здравие Великого Вождя, поднялся вождь клана Танцующих Клинков Ирригал, единственный, кто молчал до той поры и кто не выбирал себе Великого Вождя. Храбрый вождь Ирригал поклонился вождям и сказал, что почитает их как старших братьев своих, но с решением их согласиться не может.
– Я вождь своему клану, но я не Бог и не Закон своим воинам, – сказал Ирригал, – Закон и Боги – выше вождей. Я могу послать своих воинов в битву, но я не могу приказать им нарушить Закон либо отвратить лицо свое от Богов. Закон моего племени не позволяет мне одному решить судьбу моих воинов, не только сегодня держащих меч, но еще и не рожденных. Я не могу принять волю вождей, я могу лишь принять волю своего клана. И клан мой едва ли согласится с решением совета. Никогда Танцующие Клинки ничего не делили поровну – самый храбрый воин получал большую часть добычи, а самый искусный кузнец – большую плату за свои клинки. Тем же, кто проявил малодушие на поле битвы и убоялся смерти, тем, кто не преуспел в ремеслах и науках, Танцующие Клинки не оставляли ничего. Трус и лентяй недостойны большего, чем горсти воздуха в ладони! – так говорил храбрый вождь клана Танцующих Клинков, достойный Ирригал, не убоявшийся гнева всех эльфийских вождей.
И далее говорил он:
– И если даже народ мой примет волю совета, если согласится склонить голову пред Великим Вождем, кто скажет мне – кому этот Вождь будет ответственен? Богам? Но каждый наш клан молится своему Богу, а если Великий Вождь оставит нам лишь одного Бога, то это будет Бог самого Великого Вождя, он сам станет Богом. Закону будет ответственен Великий Вождь? Но у каждого клана – свой Закон, а если Великий Вождь установит единый Закон, то это будет его Закон, он сам будет Законом. Кто сядет по правую руку от Великого Вождя и кто удержит эту руку, если поднимется она на неправое дело? Об этом не подумали вы, вожди эльфийских кланов, – сказал им Ирригал, – ибо корыстолюбие обуяло вас и жажда власти затмила взор ваш.
Услышав такие речи, вожди эльфийских кланов воспылали ненавистью к храбрецу Ирригалу, а особенно возненавидели его за то, что прочел он тайные их замыслы. И стали они всячески поносить Ирригала, и стали ругать его, и винить его в том, что сам он замыслил сесть по правую руку от Великого Вождя. И тогда достойный Ирригал поднялся со своего места и сказал:
– Слышу я, что вожди кланов обвиняют меня в коварном замысле. Не буду я оправдываться пред ними, как виновный пре-
ступник. Я ухожу из этого места, в земли своего клана возвращаюсь я. И расскажу я своим воинам все, что рассказал вождям кланов, и буду ждать их решения. И буду ждать решения вождей три дня. А что после будет – пусть решат Боги.
И с этими словами Ирригал покинул большой праздник и отправился в земли клана Танцующих Клинков. Он собрал своих воинов и рассказал им, что говорил вождям, не утаив ни единого слова из сказанных за круглым столом. И просил своих воинов решить судьбу клана.
Посовещавшись меж собою, Танцующие Клинки так сказали своему вождю Ирригалу:
– Ты вождь наш, Ирригал, ты водил нас в битвы и судил нас, и нет среди нас таких, что сказали бы – он нарушил Закон или он не почитает Богов наших. Речь твоя среди вождей нам близка и приятна, ибо слышим мы в ней голос предков наших, наших славных Богов и нашего Закона. Не склоним мы голову ни пред каким вождем, ибо ты – единственный вождь наш. Будем жить, как жили всегда, а придется сразиться, хоть со всеми кланами, – веди нас в битву! Ни один из Танцующих Клинков не выпустит меча, не предаст Богов своих, Закона и вождя, даже если всем нам уйти придется в Тень навеки.
Три дня Танцующие Клинки ждали ответа кланов. А на четвертый день в их земли вторглась огромная армия, собранная из всех эльфийских кланов, ибо вожди их единогласно решили расправиться с инакомыслием Танцующих Клинков, чтобы не допустить распространения опасной заразы противящихся единению. Армия кланов сжигала на своем пути города и деревни Танцующих Клинков, истребляя непокорный клан поголовно – до детей и стариков. И тогда Ирригал, опытный воин, собрал свой клан, приказал старикам и детям идти в глубь земель Танцующих Клинков, а бойцам – готовиться к битве. Он не стал выступать открыто против армии кланов, ибо понимал, что много не достигнет в такой битве. Он разбил своих воинов на небольшие отряды и приказал им тайно, из засад, нападать на армию кланов, убивать их ночью. Убивать и уходить, терзая врага постоянными налетами.
Более месяца шла армия кланов, сжигая все на своем пути, по землям Танцующих Клинков. Все дальше и дальше отступали старики и дети клана, пока не дошли до берега острова, за которым уже не было земли, а простиралось лишь бескрайнее море. И тогда Ирригал приказал Танцующим Клинкам собрать все корабли, какие возможно, посадить в них стариков и детей и отправить на восток, к еще неизведанным землям. А воинам вождь приказал готовиться к последней битве. И вот когда армия кланов дошла до берега острова, на котором лежали земли Танцующих Клинков, воины Ирригала выстроились для битвы, спиной к морю, так, что отступать им было некуда. Армия кланов тоже выстроилась для битвы, хоть и поредев за последний месяц от налетов Танцующих Клинков, но все еще превосходя их по силе. И началась великая битва, последняя битва клана Танцующих Клинков.
И продолжалась та битва от рассвета солнца до его заката, и в ней полегли почти все воины клана Танцующих Клинков, а те, что остались живы, были жестоко изранены, и было их совсем немного. Однако армия кланов хоть и победила в той битве, но победила страшной ценой, потеряв две трети своих воинов. И так оставшиеся воины были изрублены и измотаны битвой, что не помышляли уже о дальнейшем сражении с Танцующими Клинками. Армия кланов отступила, чтобы похоронить мертвых и дать отдых живым.
На последнем, самом утлом из своих кораблей тринадцать воинов Танцующих Клинков – все, что выжили после битвы и не умерли от ран, отплыли от земель эльфов на восток, на поиски стариков и детей своего племени, поклявшись когда-нибудь вернуться и отомстить тем, кто изгнал их с родной земли. На руках внесли они на борт корабля умирающего вождя Ирригала, жестоко изрубленного в битве. Воины охраняли его сон и подавали ему воду, но все же силы покинули вождя, и едва корабль пристал к берегу Восточных земель, он почувствовал, что пришел его последний час. И последним заветом вождя клану было затаиться, чтобы набраться сил:
– Уйдите в Тень… на время, – сказал он, уходя в Тень навсегда.
Тайно пройдя через земли людей, Танцующие Клинки добрались до Западных гор, где ушли в Тень – поселились в пещерах под горами. С того времени прошло уже более тысячи лет, как не стало клана Танцующих Клинков, а явились кланы Тени – большие кланы Танцующих Теней, Жестоких Теней, Таящихся в Тени и еще несколько мелких. Танцующие Клинки взяли себе новое имя, но сохранили заветы своих Богов и свой древний Закон. По мнению кланов Тени, не они, а эльфы запада отступили от Закона и предали своих Богов. Так гласит легенда о Сынах Тени.
Что же касается эльфов запада, то, как и предсказывал Ирригал, Абохаас объединил их в единый клан, установил служение единому Богу и единый Закон, который сам же и написал. А затем понемногу начал уничтожать вождей кланов либо добиваться того, чтобы клан возглавил слабый вождь. Абохаас был уже стар и вскоре ушел в Тень навсегда, но пришедший на его место вождь клана Огненных Стрел Фариидал продолжил начатое первым из великих дело. Вскоре острова запада достигли небывалых ранее успехов в магии, науках и ремеслах. Но самое главное – благодаря магическим процедурам, питанию, особому климату островов и регулярным занятиям эльфы Запада стали жить намного дольше – до двухсот, а то и до двухсот пятидесяти лет. Эльфы запада теперь нагоняли суеверный ужас на людей Востока, те склонялись пред ними, словно это были боги. У эльфов запада теперь были лучшие земли на востоке, лучшие руды, лучшее оружие, лучшие инструменты и корабли. Эльфы стремительно распространялись по Восточным землям и начали уже говорить о том, что когда-нибудь заполнят весь мир Файерана, вытеснив либо поработив иные расы. И вот тогда их подстерегла беда – на их победоносном пути встали орки.