Снова взглянув на отверстие, которое вело наружу, Себатон поманил Варте к себе.

Тон его был требовательным.

— Долго еще, Варте?

— Ждешь неприятностей? — Варте кивнул подбородком в сторону отверстия. Капли дождя блестели на свету. — Нас ведь никто не преследует? Я смогу защитить тебя, только если ты мне скажешь, от чего тебя нужно защищать.

Себатон посмотрел бывшему Люциферу в глаза и тепло улыбнулся.

— Варте, поверь, если я что-то и скрываю от тебя, это для твоего же блага.

Варте нахмурился.

— Что-то не так? — спросил Себатон.

— Вовсе нет. Но я думал кое о чем еще с того момента, как мы встретились. Пока я служил в армии, я путешествовал, — сказал он. — Повстречал множество людей из множества различных полков и множества различных мест. Пока я не познакомился с тобой, я думал, что довольно много знаю об акцентах, но твой определить не могу. Он уникален, но в то же время знаком. Это даже не один акцент, а несколько. И поэтому мне интересно, откуда он?

Улыбка Себатона угасла.

— Оттуда и отсюда. Какая разница? Тебе хорошо платят за твои услуги. И я думал, что Черные Люциферы подчиняются и не задают вопросов.

Теперь настала очередь Варте улыбаться.

— Я подчинялся, потому и оказался вместе с тобой в этой заднице. — Варте решил оставить эту тему. — Ну ладно. У всех, наверное, есть свои секреты. Подозреваю, у тебя их немало.

— Ты проницателен, Варте, потому я тебя и нанял, — Себатон перевел взгляд обратно на отверстие.

Варте шагнул к нему и прошептал:

— Что там, Себатон? Ради чего все это?

Себатон ответил, не сводя глаз с отверстия:

— Ради того же, что и всегда, Варте. Ради оружия.

Он повернул на пальце небольшое резное кольцо и вновь посмотрел на бывшего Люцифера.

— Продолжайте копать.

Дым темным саваном висел над городом Хар-танн. Он словно льнул к его башням и парапетам, окутывая их в маслянистую серость.

Пятнадцать часов бомбардировок. Его щитам сильно досталось. Часть города оказалась разрушена, но главные ворота, центральная стена и их защитники еще стояли — с демонстративным неповиновением. Он был первым из девяти крупнейших городов на Сто пятьдесят четыре Шесть, или Хараатане, как называли его местные жители.

Разглядывая призрачные тени неподвижных людей, взиравших со стен на огромную армию, которая явилась, чтобы сокрушить их, Нумеон надеялся, что расколоть остальные города будет проще. Он стоял чуть более чем в восьми километрах от города, на крутом откосе из доломитового известняка, вместе с тремя самыми близкими своими братьями. Саламандры держались в стороне от прочих имперских офицеров — те расположились чуть дальше, на середине склона, переходившего в низкую широкую котловину, в которой собрались их силы.

— Так тихо, — прошептал Неметор, будто более громкая речь могла оборвать затишье перед грядущей бурей и вызвать упреждающий удар.

— А ты не вел бы себя тихо, если бы тебе противостоял легион? — спросил Леодракк. Он посмотрел наверх, вытянув шею и подняв к небу морду драконьего шлема. — Два легиона, — поправился он, хотя их собратьев нигде не было видно.

Оба воина были Саламандрами, но не могли различаться сильней. Тихоголосый Неметор был облачен в изумрудно-зеленые цвета легиона и носил на левом наплечнике эмблему пятнадцатой роты — белую голову дракона. Он был широким, толстошеим, с коротковатыми и крепкими ногами, и выглядел внушительно даже без боевой брони. Отчасти поэтому его также называли «Танком».

— Возможно, Танк, они подумывают сдаться, — предположил Атанарий, следя за возможным движением в городе через магнокуляры.

Как и Леодракк, он был облачен в снаряжение Погребального стража — доспехи, которым был придан драконий облик: с боевым шлемом, похожим на морду рептилии, и фестонными поножами, наплечниками и кирасой. Они навсегда почернели после Прометеева ритуала, и клейма саламандровских предбоевых клятв были выжжены на металле. Оба воина возвышались над Неметором, но уступали ему в массивности.