Он и не успел: удар сблокировал «страж» из команды Лии, а ее «снайпер» — тоже в быстром режиме, зараза — саданул «волкодава» отключающим, попутно краем зацепив и Олега. «Оппоненты» сработали синхронно, слаженно: четверка автоматчиков повалилась сбитыми кеглями, Стас с выступившей на губах пеной запрокинулся и рухнул навзничь, приложившись о паркет затылком — и все это за какую-то долю секунды, а шустрые ребята уже переключились на вход, готовые придержать любого, кто попытается ворваться в зал. Лезть в разборку между Леваллуа и Олегом они определенно не спешили.

Леваллуа явно не ожидал подобного изменения в диспозиции, но отреагировал с похвальной быстротой: вскочил, опрокинув кресло, вывернулся, выскочил из быстрого режима на четверть такта раньше, чем Олег смог достать его Волной — и окутался коконом глухой, непробиваемой защиты. А ведь успеет, зараза, до прихода подмоги продержаться, понял Олег. И тогда — трындец нам всем, тем более совсем неясно, кто там у него на поддержке. Уж коли у него комбинация сорвалась, живыми он точно никого не выпустит. Похоже, время нам всем вставать в круговую оборону — а там уж сколько продержимся до того, как сомнут. Он тоже рванулся из быстрого режима в реал, поспешно нащупывая контакт со своими…

— Ай-яй-яй, как нехорошо, полковник!..

На момент все замерло, как на фотографии: выгнувшийся дугой на полу Стас, оскаленный Леваллуа в боевой стойке, Дженкинс, явно не успевший ничего толком сообразить и бестолково лапающий кобуру… А потом все, не сговариваясь, повернулись на голос.

Он стоял в дверях зала — долговязый и тощий, как жердь, в форме-песчанке без знаков различия, лицо бесстрастное, худое, почти безгубый рот, круглые железные очки на длинном птичьем носу… Определенно раньше я его не видал, чуть ошалело подумал Олег. Напоминает банковского ревизора из рассказов О’Генри… И ведь сквозь защиту, наложенную ребятами Лии, прошел без мыла! И появился, конечно, в самый интересный момент… Теперь бы самому еще разобраться — а что это было только что?

И снова головоломка сложилась мгновенно — чего уж там, не бином Ньютона… Простенькая стратегическая вилка: либо он, Олег, с визгом и писком соглашается на избавление от ответственности (а для Панина-прежнего исход вполне реальный, отметил он), полковник Леваллуа быстренько ставит на операцию своего человечка и берет в результате за всякие нежные места остальных членов этого ихнего комитета… Либо — вариант номер два: застящий полковнику свет генерал Дженкинс убирается руками человека из команды Олега, о чем наш полковник с чистыми глазами рассказывает всем встречным-поперечным, причем на вранье тут его не поймаешь. В результате некий Олег Панин с ног до головы скомпрометирован, и оттереть его от Выбора — с согласия всех прочих участников Договора, сколько б их там ни осталось — становится значительно проще, не испрашивая у объекта, сиречь у того же Панина, никаких добровольных согласий. Два зайца одним выстрелом, простенько и изящно… Только прокололся господин Леваллуа на пресловутом человеческом факторе — как оно с господами стратегами чаще всего и бывает.

Похоже, и Дженкинс тоже просчитал этот вариант — быстро, ничего не скажешь! Рожа закаменела, глазки заледенели, по Олегу он только скользнул равнодушным взглядом (танки клопов не давят, понимаешь!) — и нехорошо уставился на Леваллуа. М-да, похоже, господину стратегическому полковнику придется «ходить опасно» — при условии, что он вообще выберется отсюда живым. И, в общем-то, как бы оно ни повернулось далее, наш герр оберст, мсье колонель, и как там его еще, лицо потерял всерьез. Не потому, что конкурента попытался исполнить паскудным образом — а потому что не сумел. Как и ожидалось, члены новоявленной хунты потихоньку начали жрать друг друга, как те пауки в банке. Вот только это почему-то совсем не радовало — наоборот, на душе стало окончательно погано…

Олег присел на корточки возле Стаса — того уже перестало корчить и только слегка потряхивало — приподнял его голову, достал из кармана платок и вытер выступившую на губах пену. Пульс у «волкодава» прощупывался неровный, но сильный, так что должен оклематься. Вот ведь что еще паршиво — вряд ли про «перепрошивку» на уровне инициации знал кто-то кроме Дона. Стас ведь, как ни крути, его личный агент… Стало быть, либо утечка с самого начала шла через Дона — либо во время переворота или сразу после слил наш Дон Корлеоне своего лучшего агента, сдал со всеми потрохами, продал, сука, и инструкцию приложил… Что так, что этак, выходило скверно.

Не поднимаясь, он снова глянул на вошедшего — а тот, слегка растянув губы в деревянной улыбочке, укоризненно покачал головой и повторил:

— Нехорошо, полковник. Очень нехорошо… — голос у него оказался скрипучий, неприятный. И весь он как-то Олегу не понравился, особенно сейчас. Опять же, и пришел слишком вовремя — ну не бывает таких совпадений! Если эти твари сейчас еще затеют играть в хорошего и плохого полицейских, меня просто вытошнит, с угрюмой злостью подумал Олег.

Быстро оглянулся на свою команду — а там раскладка поменялась всерьез. Айра, успокаивая, положила руку на плечо Джейн — та со всей определенностью готова была разорвать вошедшего в мелкие клочья, и если «прислушаться» сейчас к ней, наверняка услышишь оглушительный рев волынок и бешеный грохот барабанов, от которого так и кидает в берсеркерскую ярость. Ханна поднялась, отступила за спинку стула и глядела на «ревизора» так, что Олег бы не удивился, если б тот покрылся инеем и развалился на куски.

Странный посетитель, однако, и не подумал разваливаться — да и вообще на девушек внимания не обратил, подошел к столику Лии, чопорно наклонил голову, произнес небрежно-покровительственным тоном:

— Браво, браво, не ожидал… Честно, вообще не предполагал, что вы вмешаетесь. Или это господин Панин так быстро вас на свою сторону перетянул?

— Мы на своей стороне, — холодно отрезала Лия. Она сидела к Олегу спиной и даже не взглянула в его сторону, но намек он уловил — вполне внятный. Кажется, я нынче был весьма убедителен, отметил он мрачно-иронически.