Но вот вам, пожалуйста, она тащит его кейс в ванную, запирает за собой дверь. Ощупывает все внутренние кармашки, расстегивает молнии, отщелкивает запоры, отдирает застежки-липучки, уже не рассчитывая ничего найти, но тут… Что такое? Шелковая лента-ярлычок на дне кейса…

Пульс сразу зачастил. Она потянула за эту квадратную петельку, внезапно обретя надежду, подняла твердую нейлоновую крышку, и вот вам, секретное отделение. А внутри — телефон. Незнакомый маленький предмет, металл с пластиком.

Она уставилась на эту первую находку, первое доказательство своей правоты, открывающее вход в кроличью нору, из которой ей, возможно, не суждено выбраться. Она еще подумала, не положить ли эту штуку обратно в маленькое секретное отделение, а сам кейс отнести назад в холл. А потом подняться наверх и напрямую спросить мужа: «Декстер, какого черта, что происходит?!»

Но не стала этого делать.

А включила телефон. Экран осветился, ожил. Она смотрела на холодное синеватое сияние, на иконки, на кнопки. Потом коснулась иконки «телефон», вызвала память о последних звонках и уставилась на появившийся на экране список. Стенки кроличьей норы начали сдвигаться, нора — углубляться, а она все смотрела и смотрела.

«Марлена, вчера в 9:18 утра».

«Марлена, позавчера, 7:04 вечера».

Лондонский номер, код страны и города 44–20, в память контактов не убран, звонок в 4:32 пополудни.

«Марлена, за день до этого и еще раз, вечером прошлого понедельника».

Кейт открыла список состоявшихся контактов: их оказалось всего два. С Марленой, по ее лондонскому номеру. И с Нико — код она не распознала. Кейт запомнила оба номера.

Марлена и Нико. Кто это такие, черт бы их побрал?!

Декстер проснулся поздно. Позавтракал вместе с Беном и Джейком и не стал подниматься наверх, чтобы принять душ и побриться, пока дети не уехали в школу. Вдруг обленился, словно до предела вымотался, четыре месяца подряд вкалывая как последний трудоголик.

Когда Кейт вернулась домой, он уже ушел. Поехал в свой офис, к видеокамере, записавшей ее приход. В свой непонятный, необъяснимый офис. К своему тайному телефону, непостижимым контактам, к пятидесяти миллионам украденных евро. В свою другую жизнь.

Кейт едва успела перевести дыхание.

И снова принялась за работу. Спустилась в подвальную кладовку, просмотрела все хранившиеся там вещи, американскую электронику, не работавшую в Европе. Осмотрела заднюю панель старого телевизора, внутреннюю поверхность абажуров старых настольных ламп, все щели тостера, фильтр кофеварки. Коробку с посудой, разрозненные стеклянные бокалы, китайские чаши, купленные совершенно напрасно, под влиянием минутного импульса. Летнюю резину для машины. Велосипедный насос. Чемоданы и ярлычки на них.

Среди всего этого невостребованного барахла имелась еще и коробка с рабочей одеждой Кейт — черными шерстяными костюмами и накрахмаленными белыми блузками с чуть пожелтевшими воротничками. Это была ее прежняя жизнь, упрятанная и забытая в подвальной кладовке.

Потом она отправилась в соседнюю булочную, заказала себе там сандвич с ветчиной. Дожидаясь заказа, она думала, как ей выяснить, кто такие Марлена и Нико, воздержавшись от прямых звонков им. Звонки легко отследить, ее могут засечь.

Если Декстер еще не видел запись с видеокамеры наблюдения, то кто уже мог ее увидеть? И вообще, зачем там эта камера?

Она просмотрела содержимое его ящиков — для носков, для белья, с майками; проверила карманы джинсов, пиджаков и пальто; внутренние швы поясных ремней. Подкладку галстуков. Заглянула под стельки всех его туфель, проверила каблуки.

Потом забрала из школы детей, купила им по пирожному, пристроила перед телевизором — там шли мультики на французском. Опять этот Губка-Боб, кажется, его тут все время показывают.

Затем исследовала надписи на футлярах CD-дисков, карманы фотоальбомов, оборотные стороны фотографий.

— Мамочка, я есть хочу! — сообщил Джейк.

Она забыла накормить детей.

Кейт не слышала, как вернулся Декстер. Жужжал включенный вентилятор кухонной вытяжки, она готовила соте.

— Привет.

Она аж подскочила, сжимая в правой руке сковородку и поднимая ее с плиты, цыпленок взлетел в воздух, край сковородки задел локоть левой руки, тут же оставив на нем след ожога, и она, с грохотом уронив сковородку на керамическую поверхность плиты, вскрикнула, коротко и громко.

— Ох! — сказал Декстер, влетая в кухню, но тут же остановился в полной беспомощности, не зная, как и чем помочь.

Кейт бросилась к раковине, пустила воду, подставила руку под струю.

— Извини, — сказал он. — Я не хотел…

На эти несколько секунд она забыла про видеокамеру, про украденные деньги, про Марлену и Нико. Но теперь вспомнила.

Декстер положил руку ей на плечо.

— Извини, — снова повторил он, наклонился, поднял с пола цыпленка и отложил его в сторону. Потом собрал с плиты остатки жаркого, сложил их обратно в сковородку. — Мы ведь еще можем это съесть, верно?