– Много будешь знать, сопьешься как Бабай! – улыбнувшись, сказал Гурон, – А проблема, вот она, под боком. Рассмотри хорошенько в бинокль кочки на этом болоте.

Я взял у Гурона бинокль и стал разглядывать кочки. Какие-то грязно голубые сгустки переползали с кочки на кочку.

– Гурон, что это? Это и есть «Ведьмин студень»?

– Если бы, хуже! Это симбиот «студня» и «черной плесени»!

– Не может быть, «студень» поглощает любую органику!

– Представь себе, мутировавшей «черной плесени» удалось «договориться» со «студнем»! И благодаря «плесени» «студень» теперь не просто поглощает органику, случайно в него попавшую, а охотится на неё. Этот симбиот, этот «Ползун» не просто мутант, а новая форма жизни, причем смертельно опасная для человека.

– И что же нам делать, Гурон, – растерянно спросил я.

– Пока не знаю! Ладно, подымайся, пошли. До темноты нам надо выйти из Пьяного леса.

– Гурон, ты ещё хотел рассказать – кто это ОНИ, – тихим голосом сказал я Гурону в спину. Я думал, Гурон рассвирепеет, но он повернулся, и устало сказал.

– Ничего я не хотел. Но расскажу как-нибудь, когда останемся одни.

Перед выходом из Пьяного леса Хантер попросил у Гурона пистолеты.

– Хантер, зачем тебе пистолеты? У тебя же руки забинтованы, – недоумённо спросил Гурон.

– Гурон, бинты уже можно снять, новая кожа уже наросла, – Хантер размотал бинты и показал свои ладошки. Кожа была нежная, тонкая, разовая, как у младенца, но кое-где на сгибах еще сохранились струпья.

– Хантер, возьми лучше «трофейный» АК-47 у Стрелка. Настоящий десантный автомат, – сказал Гурон, с сомнением посмотрев на ладони Хантера.

– Стрелок с раненым плечом с двумя пистолетами не управится, и винторез сейчас не для него. Так что, пистолеты лучше взять мне, – возразил Хантер.

Я был согласен с Хантером и утвердительно кивнул. Гурон спорить не стал и отдал свои «Форт-12» Хантеру. Только, старый брюзга не забыл добавить в довесок к пистолетам, – Парень, я не знаю, каков ты в деле, поэтому смотри, куда палишь, тем более из двух пистолетов.

Перед самыми мастерскими, Гурон свернул в кусты, идущие вдоль ручья в обход мастерских. Наверно хочет перепроверить, нет ли засады перед входом в бункер Матиса. Но, идя таким маршрутом, можно нарваться на лежку слепых собак. Хотел сказать об этом Гурону, но передумал. Он, конечно же, сам видит свежие собачьи следы на глинистой почве у ручья. А дергать Гурона на переходе – себе дороже. Однажды я влез со своими советами и получил отповедь. Гурон тогда меня спросил: «Стрелок, знаешь, почему люди не занимаются любовью на городских площадях? Нет? Да, потому, что советчиков много».

Впрочем, я пожалел, что не предупредил Гурона, старый начинает сдавать, вывел нас прямо на логово собак. Собаки неожиданно выскочили из кустов и начали кружить вокруг нас, готовясь к атаке. Какая-то секунда или две карусели и собаки ринулись на нас со всех сторон. Хантер оказался на высоте, пока мы с Гуроном убили двух собак, Хантер уложил из пистолетов трех.

– Молодец. Хантер, твоя кличка тебе подходит, ты настоящий охотник, – сказал Гурон, похлопав Хантера по плечу. Мне стало немного обидно, я бы тоже не сплоховал, если бы, не моё раненое плечо. Хотел сказать Гурону колкость, что бы он лучше следил за маршрутом, но опять смолчал – подколоть Гурона довольно сложно, он всегда найдет, что ответить.

В бункер Матиса спустились уже затемно. Док обрадовался, увидев нас с Гуроном. Матиса ещё не было – ещё не возродился. Размотав бинты с лица Хантера, Док пришел в восторг. Черт поймет этих докторов, чем собственно восхищаться? Надеюсь, Док восторгался не жутким видом лица Хантера, а качеством проведенной над ним операции по пересадке кожи.

Поужинав, легли спать. Наутро Гурон сказал, что ему надо сходить в свой бункер за профессором экологии по фамилии Каланча. Мне стало ещё обиднее, я пять лет знаю Гурона и ни разу не был у него в бункере. Зато разные «профессора» у него частые гости. Ладно, «индейская морда», Стрелок тебе ещё понадобится, тогда и сочтёмся.

– А кто это, профессор Каланча, – стараясь быть как можно более непринужденным, спросил я.

Гурон рассказал историю знакомства с профессором и поход к четвертому энергоблоку через третий. Я немного оттаял, у старого хрыча действительно не было выхода, как притащить профессора к себе в бункер.

Через час после ухода Гурона пришел Матис, опять голый, хотя и с автоматом. Увидев меня, он бросился обниматься.

– Матис, иди к черту – ты мокрый. И ты не нудист, а эксбиционист! Ну почему опять голый? Я же приготовил тебе одежду перед входом.

– Не было времени одеваться, малая «мясорубка» вот-вот должна была закрыться. К тому же меня обеспокоило отсутствие собак, они обычно всегда крутятся в округе.

– Это Хантер перестрелял твоих собак. Вот познакомься, мой старинный друг, ещё по прошлой жизни, до зоны. Да не пугайся ты, он не мутант и не мумия, просто он рылом лица ткнулся в «ведьмин студень». Только осторожней с рукопожатиями, он ещё и ладошки в студень макал.

– Рад знакомству, впервые вижу человека, выжившего после знакомства с «ведьминым студнем», – Матис осторожно пожал руку Хантера.