Хоть порой и попеняешь на двойную внутреннюю жизнь, а ведь как без нее? Как без этой второй жизни, жизни наблюдателя? Если в первой случается кризис, то вторая выручает. Значительность наблюдения заглушает досаду.

Однажды поздним вечером Леонид Петрович раскрыл большую продолговатую тетрадь, скрепленную стальной пружиной, и, немного подумав, написал:

«По одной из расхлябанных улиц частного сектора небольшого южного городка упрямо продвигался молодой человек, одетый в коричневую кожаную куртку, линялые джинсы и короткие резиновые сапожки…»