– Но что это за мир, в котором я оказался? – спросил я.

– Это мир Лучезарного, он имеет три силы, при помощи которых и творит – это силы любви, добра и прощения. Эти три силы – основы мироздания данного мира. И только благодаря Лучезарному и существует этот мир и все те, кто в нем.

– Ты не видел, проходил ли здесь Лань?

– Нет, я не открывал ему врат. Ты пришел сюда за ним?

– Нет.

– Я провожу тебя дальше, это очень интересный мир.

За вратами ничего не было. Только темнота и тишина. Стены, что отходили от врат, исчезали в полутьме. Мамийя шел впереди, свет, что шел от него, озарял небольшую тропинку из золотого песка. Через некоторое время я увидел купола города. Мы остановились у других врат.

– За ними начинается мир, в который желает попасть любой человек. Поскольку ты превзошел все человеческое, ты попадешь в этот мир. Там правят любовь, добро и счастье. Смотри, не нарушай этих трех основ мироздания. Мы еще встретимся.

Мамийя развернулся и пошел обратно, я остался у врат. Стены здесь были намного ниже. На воротах и на стенах сидели чудища и разные существа, они охраняли врата, но на меня они не обращали никакого внимания. Я вновь постучался в ворота, они открылись сами по себе.

За ними начинались сады с удивительными деревьями, от них исходили приятные благоухания. От врат вела небольшая тропинка, я пошел по ней. Воздух здесь был кристальным, каждый звук, который исходил из сада, был ясным и четким, он радовал слух. Пение птиц и зов животных, шепот растений, все это переливалось в мелодию совершенства и умиротворения. В деревьях я увидел свет и движение.

Ко мне подлетели эльфины, купаясь в лучезарном свете, они были одеты в белые одежды. их полупрозрачные крылья были почти невидимыми.

– Кто ты, мы раньше тебя не видели? – спросили эльфины..

– Меня зовут Шамо, я недавно здесь.

– А давай покажем ему озеро? – спросила одна эльфина у другой.

– Нет, сначала ему нужно быть у Лучезарного. Иди дальше, по этой тропинке, и кто бы ты ни был, ничему не удивляйся.

– Спасибо, – сказал я.

Эльфины быстро упорхнули, прибавив к своему свету звонкий смех и радость. Я пошел дальше, но уже более медленно, осматривая все, что видел. Моему удивлению, от увиденного, не было предела, но его вскоре затмила радость и покой, которыми было пронизано все вокруг. Животные и насекомые, которых я раньше никогда не видел, не боялись меня. Они удивляли своим видом, а некоторые величием.

Сад кончился, за ним была река. Тропинка упиралась в ее берега. Моста и брода я не видел и, пронизанный радостью и спокойствием, вошел в воды неглубокой реки. Вода была прохладной, она протекала через мое тело потоками жизни и радости. Я вышел из ее вод обновленный, полный сил и лучезарного света.

Дорога вела меня дальше. Пройдя по ней еще немного, я увидел пагоду. Она была темно-изумрудного цвета. Подойдя к ней, я увидел свет, он не ослеплял, был мягким, темно зеленым.

– Кто здесь? – услышал я голос.

– Меня зовут Шамо, я недавно пришел сюда.

– Подожди, не уходи, – услышал я ответ.

Свет начал понемногу утихать. В пагоде я увидел старого человека. Он сидел за столом.

– Так как ты говоришь, тебя зовут? – спросил старик.

– Шамо. Что за свет, который увидел я? Не ты ли Лучезарный?

– Нет, не я, а свет, что видел ты – это сила моя. Садись со мной, выпей вина, – он достал чашу и передал ее мне, и налил себе и мне вина, из кувшина что стоял на столе.

– Спасибо, но я не пью вина.

– Это как же так? – удивился старик. Я ничего не ответил.

– Ну, хорошо, не пьешь, так и не надо, а куда ты идешь?

– Мне сказали, что я должен увидеть Лучезарного. А как ваше имя?

– У меня нет имени, оно мне не нужно. Но если ты идешь к Лучезарному, то тебе нужно выпить вина, иначе ты его не увидишь.

Я взял чашу, что мне подал старик.

– Тот, кто пьян, тот и смел, у того открытая душа. Сказал старик. – Давай осушим вино, что налито, и не будет ни печалей, ни горестей во всех мирах.

Вино было сладким, но не крепким.

– А где, в каких мирах печаль и горе происходят? – спросил я.

– На, выпей еще, и увидишь.

Мы вновь осушили бокалы, теперь оно показалось мне совсем другим на вкус.

Посреди пагоды был стол. Он был восьмигранным, на нем были изображены непонятные символы, из чего он был сделан, я не мог понять. Старик провел по нему рукой, сначала стол стал прозрачным, потом я увидел людей. Они страдали от неведения своего и дел своих. Вместо радости и любви предавались скорби и сквернам.