– У этого есть, - прорычала Прасад.
– Сам знаешь, какие у офицеров из Верхнего города связи. Стоит ему только договориться с одним из своих родственников - и Флетчер продвигает какого-нибудь кадета-племянника, а там продвигают меня.

А вот это правда: Флетчер мог провернуть подобное. Именно таким образом высокородные пэры сохраняли влияние в своих руках.

– Ублюдок хочет, чтобы я оставалась на своем месте, - бешено меряя шагами комнату, бушевала Чандра.
– Но я не останусь. Низачто!

– Я вообще не понимаю, зачем ты с ним связалась.

Она остановилась. В глазах засверкало презрение:

– Я единственная попала на корабль не по его выбору. Флетчер выбрал кого-то другого на моё место, но война началась раньше, чем этот человек смог добраться до Харзапиды. Поэтому перед вылетом эскадры на борт прислали меня. Я тут никого не знала, - Чандра пожала плечами, - и была по возможности любезна с капитаном.
– Она усмехнулась.
– Казалось, у него острый ум.
– Она коротко рассмеялась. – Острый ум! Тупой, как ржавый нож.

Они помолчали, глядя друг на друга. Потом Чандра подошла поближе, провела кончиками пальцев по поверхности стола, на которой до сих пор шло виртуальное сражение.

– Ты мог бы мне помочь, Гари, - сказала она.

– Я тоже не могу повысить тебя в звании. Сама знаешь.

Ее глаза снова вспыхнули:

– А вот твои родственники могут! Твой тесть в Совете правления Флота, а Миши Чен его сестра. Вдвоём они могут добиться запоздалого повышения для лейтенанта.

– Я тебе уже объяснял, - ответил Мартинес, - что тут я бессилен.

Чандра спокойно посмотрела на него:

– Когда-нибудь и тебе в служебных делах понадобится друг, и им могу быть я. Я буду самым лучшим, самым преданным другом, какого только может пожелать офицер.

Мартинес подумал, что дружба Чандры может ему дорого стоить.

Хотя с профессиональной точки зрения препятствий для её повышения не было. Кроме непредсказуемости, импульсивности, ну и, конечно, любвеобильности.

" Разве всё это так уж плохо?" - подумал он. По сравнению со многими знакомыми ему капитанами, Чандра - образцовый офицер.

Неверно поняв молчание, она наклонилась и взяла его за руку. Гарет почувствовал теплоту её пальцев на своей ладони. Голограмма игры отблесками мерцала на её форме.

– Пожалуйста, Гарет, - сказала она.
– Ты ведь можешь сейчас помочь.

– Я поговорю с леди Миши, - сдался Мартинес.
– Не знаю, послушает ли она, но я попробую.

– Спасибо, - она присела на стол и потянулась, чтобы поцеловать его в щеку. Её запах будоражил… Он поднялся и выпустил руку:

– Это лишнее, лейтенант.

Ещё миг Чандра смотрела на него своими миндалевидными глазами, потом в них появилась жесткость. Она выпрямилась.

– Как вам угодно, капитан.
– Она вскочила и резко вскинула подбородок. – С вашего разрешения?

– Вы свободны, - сказал Мартинес. Во рту у него пересохло.

Она подошла к двери и открыла ее:

– Я предлагала вполне серьезно. Свою дружбу.

Уходя, она не закрыла дверь. Мимо проходил лорд лейтенант Шейн Коэн, рыжий связист Миши, и бросил любопытный взгляд в кабинет.

Мартинес сухо, как он надеялся, по-военному ему кивнул, сел за стол и возобновил виртуальный бой. Правда, сосредоточиться удалось не сразу.

***

КТО УБИЛ ЗАЛОЖНИКОВ?

Наксиды хотят заставить вас поверить, что причина смерти более чем пятисот заложников - действия лоялистов. Но кем они были захвачены? Кто отдал приказ расстрелять их? Кто стрелял? Чьи пули оборвали их жизни?

Все это сделано по приказу правительства мятежников!

Стило Сулы замерло в воздухе. В висках стучало. Она чувствовала, что не может написать ничего убедительного.

Хуже того, она прекрасно представляла доводы наксидов. Законное правительство, правительство шаа, основавших империю, тоже без колебаний использовало заложников. Брало в заложники целые миры. И действовало весьма решительно: бомбило антиматерией города, а как-то в назидание стерло в порошок планету, на которой всего несколько жителей замыслили заговор. Единственным законом империи было право силы.