Афамант задумался, сколько правды в словах мальчишки. Но, как ни пристально вглядывался царь в свои помыслы, поэт был прав!

Ну, что ж,- со вздохом проронил Афамант,- теперь вернемся к пирующим!

А как со мной?
– напомнил поэт, шествуя следом за углубившимся в надежды Афамантом.

Что - ты?

Но ведь глашатай сегодня с городской башни должен будет объявить о моей казни, как преступника, покусившегося на достоинство царя!
– напомнил юноша.

Везде измена!
– покачал головой Афамант.- Скажи, на милость, к чему тебе было распевать эти вздорные стишки о моей жестокости? Видел бы ты меня в молодости - тогда я и впрямь не часто думал о ценности чужой жизни!

Теперь же я лишь позволяю событиям идти своим чередом!

Так все же?
– не отставал поэт.

Они прошли уже большую часть лабиринта дворцовых коридоров. Из пиршественной залы до них долетали взвизги смеха и голосов.

Да не трясись ты так за свою шкуру - она не многого стоит!
– с досадой ответствовал Афамант.-

Не бойся: я придумаю тебе должность при дворе! Но помни...

Тут Афамант умолк, насторожившись.

Что там такое может быть?
– пробормотал про себя.

Если слух не обманывал, его гости вовсю потешались, что никак не входило в расчеты Афаманта. Он-то надеялся: стоит ему покинуть какое-либо место, жизнь там замирает, останавливается. Оказывается, события имеют неприятное свойство идти своим чередом, не считаясь с нашим существованием.

Тише!-обернулся царь к поэту.- Стоит посмотреть, чем это развлекаются мои сотрапезники! Тем более, я слышу, иль мне то кажется, женский голос!

Они тихонько подступили к самой зале. Афамант чуть отдернул полог, отделявший залу от прочих помещений.

Что? Что там?
– юноша из-за плеча пытался рассмотреть происходящее.

Но они видели лишь плотно сомкнутые мужские спины, что кольцом охватывали нечто, находящееся в центре круга.

Приветствую вас!
– выступил царь.

Его гости испуганно обернулись. Некоторые под шумок захотели исчезнуть. Другие потупились, не зная в каком настроении царь Афамант.

Всем было ведомо, что с тех пор, как исчезла царица, ни одна женщина не смела без позволения Афаманта ступить и рядом с дворцом. Афаманту в шелесте женских одежд, перестуке драгоценностей и украшений все время мерещилась его утраченная возлюбленная.

Вы все бы прокусили себе языки?
– ехидно поинтересовался Афамант.

Ну и рожи!
– подхватил поэт, которому молчать, пожалуй, было куда более горшим наказанием, чем обещанные кары и муки.

Что до Афаманта, он мрачнел с каждой секундой.

Что это? Кто позволил впускать?
– процедил царь, наконец, рассмотрев причину всеобщего оживления.

Я спрашиваю: как попала сюда эта женщина?
– холодом обдал голос царя.

Впрочем, существо, робко озирающееся, в рваной и измазанной одежде, мало походило на определение Афаманта. Девушка, скорее, была похожа на перепуганную лань-подранка. Мука и страдания были написаны на усталом лице.

В сердце Афаманта шевельнулось что-то, похожее на жалость. И он уже мягче обратился к незнакомке:

Кто ты, несчастное дитя? Какие силы привели тебя именно туда, где не любят присутствия женщин?

Девушка подняла глаза. Голос ее был тих и слаб.

Лишь беды, выпавшие мне, принудили меня бежать из родных земель, из моего города!

Афамант указал на постеленную на полу шкуру:

Сядь ближе к огню и выпей вина! Тебе надо согреться прежде, чем мы услышим твой рассказ!

Незнакомка с облегчением опустилась на предложенное место. Отпила глоток из чьих-то услужливых рук, протянувших ей наполненную чашу. От еды отказалась. Теперь, когда живительное тепло разлилось по жилам, румянец слабо окрасил щеки, вернулись аромат и розовость губ. Но она медлила.

Ино колебалась между правдой и вымыслом. Правда была уж слишком похожа на ложь. Кто поверит, что Ино - царевна, вот так, обтрепанная, простоволосая, исхудавшая за долгие дни пути по тайным тропам. Пред глазами девушки воочию вставал разоренный варварами ее родной город. В ушах раздавался предсмертный крик отца и родных. Никого не пощадили из царской семьи нападавшие. Лишь Ино удалось, переодевшись в простое платье, с ночью выскользнуть через городские ворота, рыдая над поднимавшимся над городом смрадным дымом. Леса, горы, луга служили царевне приютом. Небо было ей кровом. Ручьи и родники дарили Ино прохладой. Казалось, боги заботятся о несчастной сироте. Но так было вначале.

Лишь случай уберег Ино от гибели, когда, застигнутая грозой, царевна попыталась спрятаться в чужом саду. Откуда ей было знать, что безрассудно искать тепла во дворце Афаманта? Но выбора не было: Ино раздвинула ветви кустарников, окружавших сад. Густая листва многолетнего дерева спасала от прямых струй дождя, но была слабой защитой от ветра и холода.

Будь что будет!
– отчаялась девушка, обратя к небесам свои молитвы.

Двинуться дальше у нее не было сил.

Я лучше погибну тут, чем сносить и дальше муки и страдания! И пусть Смерть станет моей спутницей - все лучше, чем одинокое бродяжничество без надежд и приюта!
– так, замерзая, думала Ино.