Онэмэ замолчал, отдавшись очарованию собственной мелодии. Ему стало тепло и весело.
«Косев говорит: «Песня твоя в народ идет. И пластинки пошлют в каждое стойбище. Зачем? Меня и так знают в тундре. И… в Москве меня знают…»
Прекрасна земля моя — тундра.Недаром здесь птиц так много,Так много трав весною.А ночи, и холод, и голодПрошли, не вернутся больше.Солнце взошло над тундрой.Над чумом моим оно светитИ сердце мне греет.И дети растут под солнцем.Стада оленей пасутся.Эгей, олень, мой приятель!Давно тебя ждут оленята,Давно меня ждут мои дети.Ты видишь — стоянка дымится?!И мы задымим своей трубкой.Эгей, мой приятель, быстрее!..
Онэмэ пел. Звенели колокольчики, как бы вторя ему. Старик привстал на колени и вздохнул всей грудью.
— Я скажу ему: «Здравствуй, Косев-товарищ! Песню тебе привез я. Радость — песню».
