Но что меня волнует: принять очень легко — проголосовал и принял. Но вначале необходимо реализовать альтернативу. Предлагают органическое производство, но сейчас оно у нас составляет очень небольшой процент продовольственного рынка. Давайте вначале проверим его, доведем до заметных масштабов, а уже после будем вводить запреты на ГМО.

Только на моем веку мы на эти грабли хотим наступить уже в третий раз. Первый раз — это 1948 год, когда мы запретили генетику. Кто потерял? Мы потеряли. Советский Союз занимал в 1930-е годы лидирующие позиции в области генетики, а сейчас мы отстали так, что догнать очень-очень сложно.

Второй раз — 1991 год. В этом я уже сам участвовал. У нас была самая мощная в мире биотехнологическая промышленность. Десять заводов производили полтора миллиона тонн кормового белка. Это была собственная кормовая база для птицеводства и для части животноводства. Плюс полностью закрывалась потребность всего Советского Союза в витаминах как для населения, так и для животноводства. И получали еще целый ряд других продуктов, синтезируемых микробиологическим путем. Возникли проблемы: на двух заводах были выбросы в атмосферу. Но вместо ужесточения контроля, совершенствования и временных закрытий на переоборудование пошли другим путем. На волне выборов в первую Государственную думу заявили: «Давайте мы закроем и перепрофилируем». Закрыли, но перепрофилировать эти заводы невозможно. И никто не удосужился посчитать потери. До сих пор у нас нет ни одного грамма синтезированных витаминов, мы все покупаем за рубежом. Все, что производится у нас, — это просто как упаковочный цех, а субстанции делают за рубежом. Это катастрофа. Та же ситуация с аминокислотами, некоторыми другими микробиологическими производными. У нас встало на ноги свое птицеводство, но вся кормовая база все равно зарубежная. У нас нет даже собственного парентерального питания — смесей, которые нужны в послеоперационном периоде, а также в чрезвычайных ситуациях, где они в первые дни единственное спасение.

— Насколько запрет на использование ГМО будет выполним?

— Он может привести к обратным результатам. У нас не выращивают ГМ-культуры, благодаря тому что мы регистрируем и можем контролировать. До последнего времени определять ГМ-культуры было достаточно легко, потому что нужный ген внедрялся вместе с двумя определенными последовательностями в молекуле ДНК — промотором и терминатором. Эти последовательности были едины для всех видов ГМО и выступали маркерами. А сейчас научились внедрять только нужную смысловую последовательность нуклеотидов. И если ты ее точно не знаешь, то никогда не определишь, есть она там или нет. Поэтому если ввести запрет и отменить регистрацию ГМО, то производители перестанут нам передавать «ключи» к определению своих культур и мы никогда не сможем отличить ГМ-культуру от полученной традиционной селекцией.

Результаты эксперимента BICEP2 могут не только подтвердить существование гравитационных волн, но и доказать справедливость инфляционной теории

section class="box-today"

Сюжеты

Космос:

Зеленые человечки с метеоритов

Как битва советских конструкторов привела к созданию лучшего ракетного двигателя

/section section class="tags"

Теги

Космос

/section

Участники многолетнего астрофизического эксперимента BICEP2 на Южном полюсе Земли официально объявили, что им наконец удалось обнаружить неоспоримые доказательства существования реликтовых гравитационных волн.

На пресс-конференции, состоявшейся в понедельник 17 марта в американском Гарвард-Смитсоновском центре астрофизики, руководитель проекта профессор Джон Ковач рассказал, что при помощи микроволновых детекторов телескопа BICEP2 исследователи зафиксировали специфические сигналы, так называемые В-моды поляризации космического микроволнового фонового излучения. Это излучение, возникшее примерно через 380 тысяч лет после Большого взрыва, было открыто Робертом Уилсоном и Арно Пензиасом ровно полвека назад, в 1964 году. Именно наличие особых В-мод в структуре поляризации реликтового излучения, согласно современной космологической теории, является прямой «уликой», свидетельствующей о воздействии на это излучение первичных гравитационных волн, образовавшихся во Вселенной практически сразу после ее рождения.

Доказательство инфляции

Приглашенные на мероприятие маститые ученые-теоретики отмечали, что помимо долгожданного подтверждения существования реликтовых гравитационных волн, за которыми ученые охотились на протяжении нескольких десятилетий, новые экспериментальные данные стали важнейшим доводом в пользу справедливости основных постулатов влиятельной концепции раннего инфляционного расширения Вселенной.

Эта концепция, сформировавшаяся на рубеже 1970–1980-х (на Западе ее главным идеологом считается американец Алан Гут , однако ключевой вклад в ее создание внесли советские и экс-советские астрофизики Алексей Старобинский , Андрей Линде , Вячеслав Муханов , Валерий Рубаков и ряд других теоретиков), является амбициозной надстройкой над классической теорией Большого взрыва. Как полагают сторонники инфляционной космологической модели, Большой взрыв, который многие из нас привыкли считать точкой начала жизни нашей Вселенной, — это на самом деле момент фазового перехода вакуума из некоего первичного высокоэнергетического состояния в современное состояние с нулевой или очень близкой к нулю плотностью энергии. Причем вся эта колоссальная первичная энергия была почти полностью израсходована на построение различных форм и частиц материи, присутствующих в нынешней Вселенной.

figure class="banner-right"

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

И, что самое существенное, был и очень короткий период до Большого взрыва, так называемая стадия инфляции, в ходе которой Вселенная под воздействием сверхвысокой энергии вакуума с огромной скоростью расширялась.

Инфляционная модель смогла успешно разрешить многие теоретические несостыковки классического сценария рождения и эволюции нашей Вселенной. Однако вплоть до самого последнего времени каких бы то ни было внятных экспериментальных данных, подкрепляющих теоретические расчеты, ученым получить не удавалось.

Основную надежду сторонники этой концепции связывали с открытием особого гравитационного фона, следов влияния на более позднее микроволновое фоновое излучение первичных гравитационных волн, образовавшихся в момент инфляционного расширения Вселенной.

Впервые гипотезу о существовании гравитационных волн высказал еще в 1916 году Альберт Эйнштейн . Согласно его общей теории относительности, деформирующие пространство-время гравитационные волны порождаются ускоренным движением массивных тел. И поскольку на стадии инфляции наша Вселенная испытала просто-таки чудовищную трансформацию (по расчетам теоретиков, за какие-то 10-35 секунд ее размеры увеличились более чем в 1030 раз!), этот процесс, если следовать постулатам инфляционистов, неизбежно должен был привести к возникновению мощнейших гравитационных волн, которые, в свою очередь, смогли оставить в микроволновом реликтовом излучении свои неповторимые отметины — те самые вихревые В-моды поляризации, наконец вроде бы найденные участниками последнего эксперимента BICEP2.