Ян Гедройц — 55 л.
Лука Подгаецкий — 27 лет.
Ксендз Андрей Корно — 43 года.
Станислав Верциньский — 25 лет.
Французский консул — 41 год.
Павел — камердинер Гедройца — 52 года.
Лакей ксендза — 17 лет.
Служка — 14 лет.
Ютта Лабуньская — 30 лет.
Марина Гедройц — 21 год.
Софья Подгаецкая — 51 год.
Дама в трауре — 40 лет
М-м Натто — 43 года.
Мастерица — 20 лет.
Горничная у Гедройца — 35 лет.
Горничная у Подгаецких — 20 лет.
Все мужчины, бриты, кроме Павла и консула.
Действие происходит в наши дни. Большой город. Время — от августа до мая следующего года.
Действие первое
Приемная ксендза Корно. Большая комната в два окна без занавесок. Прямо — дверь в коридор. Сейчас она открыта. Налево дверь в кабинет ксендза. Посередине круглый стол, заваленный книгами, бумагами, письменный, очень простой прибор. Вокруг стола три старых низких, широких кресла. Поношенный ковер во весь пол. Прямо на стене портрет папы Пия X* в раме, затянутой крепом. От потолка до низу идут грубые, деревянные полки, заставленные книгами. Белые розы в синей фарфоровой вазе. На узком столике возле двери в кабинете — телефон.
Сейчас одиннадцать часов утра. Везде солнечные пятна-зайчики.
Ксендз Андрей Корно пишет письмо, видимо, раздосадованный. Перед ним сидит Дама в трауре с большим старомодным ридикюлем. Она плачет.
Ксендз Андрей Корно и Дама в трауре.
Ксендз (запечатывая конверт). Вот… третья рекомендация… конечно, и на этот раз никакого успеха… ваша дочь — погибшая девушка… вы — слабая мать…
Дама в трауре (плача). Я верну деньги ксендзу-декану* через неделю.
Ксендз (встает, пожимая плечами). Увидим… Давать деньги взаймы — это развращать… Если ваша дочь и теперь не получит места, я умываю руки…
Дама в трауре (вставая). В Благотворительном Обществе во мне приняла участие Марина Гедройц.
Ксендз (изумленно и резко). Кто?
Дама в трауре. Марина Гедройц. Она дала мне десять рублей.
Ксендз (подавляя волнение). Разве госпожа Гедройц не у себя в имении?
Дама в трауре (тоном сплетницы). Нет, и она, и ее мать, и муж, и брат — все вернулись в город. Говорят, они хотят продавать имение… На что им деньги? Сердце Иисуса, столько денег!.. А другие говорят, что это вовсе не потому…
Ксендз (отходя к окну, засунув руки за пояс). Ну?
Дама в трауре (обрадовавшись). Я ничего не знаю… я передаю чужие слова… в семье Гедройц большие нелады… Старик Гедройц — ненавидит тещу… Теща ненавидит зятя… Марина плачет, не осушая глаз… ведь ее брат влюбился в актрису…
Ксендз (быстро и нервно). В кого?
Дама в трауре. В Ютту Лабуньскую… это большой скандал… Ютту Лабуньскую не принимают в семейных домах… Если бы моя дочь так вела себя, я бы ее убила… А теперь Ютта породнится с Гедройцами и станет важной дамой… Святая Мария!.. Все перепуталось на этом свете…
Ксендз. А как же старик Гедройц?.. Он — властный человек… (Обрывает.)
Дама в трауре (фамильярнее). Ну, что же Ян Гедройц!.. Года два тому назад он жил с Юттой Лабуньской почти открыто…
Ксендз (резко). Сказки!..
Дама в трауре. Весь город знает…
Ксендз (резко). Сплетни! Люди суют свой нос в чужие дела.
Дама в трауре (испуганно). Конечно… конечно…
Звонок в передней. В открытую дверь видно, как по коридору прошел
Лакей. Дама в трауре целует руку ксендза и уходит. Ксендз стоит в позе оцепенения. Сюда идет Ютта Лабуньская.
Ксендз Корно и Ютта Лабуньская.
Ютта (поднимая руку, как бы приветствуя знамя). Победа!..
Ксендз (напряженно улыбаясь). Да ну?..
Ютта. Я и Лука Подгаецкий венчаемся.
Ксендз (идет закрыть дверь в коридор). Поздравляю…
Ютта. Да. Благодарю. (Бросилась в кресло, стягивая перчатки, устало.) Это было трудно уладить.
Ксендз (тоже сел, нервно, машинально закурил). Расскажите по порядку…