К слову скажем, что регистрация брака не в традициях ислама, а недавнее введение светских правительств. Во времена Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) брак заключался на словах. Мужчина и женщина произносили определенную фразу и становились супругами перед Богом. Именно так они с Тариком и поступили. Шайма убедила себя в том, что они являются законными мужем и женой, и стала усердно читать религиозную литературу об обязанностях жены-мусульманки, которые она старалась выполнять: хранила его честь и его благополучие, когда он был рядом и когда отсутствовал, и была для него надежным пристанищем.

Что же касается Тарика, то жизнь его изменилась радикально, как у человека, нашедшего клад. Неужели все это для него? Все это счастье — ему? Теперь стали понятны все эти истории из газет о том, как мужчина ради своей возлюбленной шел на воровство или убийство. В какой-то момент это наслаждение может стать важнее жизни. Как он жалеет о том, что не познал его раньше! Тридцать пять лет жизни выжжены, как пустыня. Он жил как голодный, который пытался насытиться, воображая перед собой еду.

Сейчас у него новая жизнь. Он — другой человек. Не испытывает ненависти к миру, не провоцирует людей, он не готов ввязаться в спор в любой момент. Он стал спокойным и удовлетворенным. Даже лицо его изменилось. «Аллах Всемогущий, какие перемены!» — воскликнул он, разглядывая себя в зеркале. Кожа стала мягче, глаза перестали быть навыкате, мышцы не напрягались, и рот не кривился, когда он говорил. И самое странное — ему перестали быть интересны порнофильмы. Даже бои без правил, которые он любил с детства, теперь хотелось смотреть редко. Тот покой, который он чувствовал после любви, стоя под струями горячей воды, невозможно описать словами.

Но действительно ли он хочет иметь семью с Шаймой? Вопрос трудный, на который ему никто не даст ответа, даже он сам. Он ее обожает. Он читал, что мужчина может проверить истинность своих чувств к женщине лишь после того, как переспит с ней. Если женщина надоедает ему после того, как он получил удовольствие, и он игнорирует ее, это означает, что он ее не любит. Тарик же никогда не мог насытиться Шаймой. Он не мог оторваться от нее, находя в ее объятьях покой, который могла дать только мать. Иногда его охватывало такое возбуждение, что он целовал каждую часть ее тела, лизал его и проглотил бы, если бы мог.

Его отношения с Шаймой были не просто удовлетворением похоти. Он любит ее, в течение дня ему ее не хватает. Но значит ли это, что он на ней женится? Тарик не мог дать внятного ответа. Он обещал ей жениться и повторил за ней слова клятвы, тысячу раз подтвердил, что уважает ее и верит, что он ее первый и последний мужчина. Но сделал ли он это по убеждению или из жалости? Или (что за страшная мысль!) он был с ней, с самого начала зная, что не видит ее своей женой? Возможно ли, чтобы он, как только почувствовал к ней привязанность, умышленно склонил ее к сексу, чтобы уже не думать о свадьбе? Он не знал ответа на эти вопросы и не пытался их искать. Зачем ему портить свое счастье этими сомнениями? И куда спешить? У него еще два года до принятия решения. Он будет упиваться своим счастьем, а там будь что будет… Так он говорил себе, и голова переставала болеть. Он прожил несколько месяцев как в раю — самые счастливые месяцы жизни. Но как долго он будет счастлив?

Однажды в три часа дня Тарик, как обычно, закончил рассматривать опытные образцы, запер дверь и уже собрался уходить, как был застигнут врасплох заведующим кафедрой доктором Биллом Фридманом. Фридман кивнул ему и сказал озабоченно:

— Я пришел за вами, Тарик. У вас есть несколько минут?

— Конечно.

— Тогда прошу.

Здание было шикарным — трехэтажное, утопающее в прекрасном саду. Доктор Раафат быстро прошел в дом. Психотерапевтическое отделение находилось справа. Он постучал в дверь, вошел и сказал с улыбкой:

— Я Раафат Сабит. Извините за опоздание. Трудно найти место для парковки.

— Ничего страшного. Садитесь, пожалуйста.

Психотерапевт оказалась пожилой женщиной, напоминающей добрую бабушку — седые короткие волосы, уложенные на прямой пробор, и улыбка на лице, излучающем симпатию и нежность. Она начала, словно предъявляя визитку:

— Меня зовут Катрин. Я здесь, чтобы вам помочь.

— Вы давно здесь работаете?

— По правде говоря, я не в штате. Я добровольно помогаю наркоманам и их семьям.

— Как это благородно с вашей стороны!

Раафат, не зная, с чего начать, старался увести разговор далеко от того, ради чего он пришел.

— Спасибо, но я здесь не из благородства. Мой единственный сын Тедди умер от наркомании, — спокойно сказала Катрин, и ее улыбка испарилась. — Я чувствую, что в первую очередь сама виновата в гибели сына. После развода с его отцом я с головой ушла в работу. На протяжении двадцати лет я старалась убедить себя в том, что я успешная женщина. Я владела фирмой по продаже чистящих средств, отдавала работе все время, пока наша компания не стала крупнейшей в Чикаго. А спохватилась я, когда спасать ребенка было уже поздно.

Раафат молча слушал ее. Она сделала глоток из стоящего перед ней стакана с водой и продолжила:

— Думаю, как отец вы понимаете, какое горе я пережила. В течение года после его смерти я нуждалась в психологической помощи. Первое, что я сделала, когда вышла из больницы, — ликвидировала свою фирму. Я возненавидела ее, как будто она была причиной его смерти. Сегодня я живу на банковские проценты и трачу свое время на то, чтобы помогать наркоманам и их семьям. Каждый раз, когда мне удается спасти человека от этой зависимости, я чувствую, что сделала что-то ради Тедди.