— Фальстарт!! — ухнуло одновременно, фанаты явно нервничали.

— Две вырвались! Одна еще бежит! Куда это она? Идиот!

— Скажите, кто вырвался вперед?!

— Тройка, Полонез!..

— Ну, вот вам и конюшня! Если вырвется, уже не придет!

— Конь в форме, прямо-таки летит! Должен прийти!..

Лесь тоже начал нервничать, неизвестно отчего, ведь его успех обеспечен высшей силой. Его опекает сама судьба…

Второй фальстарт привел Леся в настроение, аналогичное настроению публики. А третий вообще доконал. Происходило что-то совсем непонятное, но рев на трибуне свидетельствовал о высшей степени беспокойства.

— Какой кретин пускает лошадей?!

— Да что вы, с двухлетками всегда так!

— Как лошадь может прийти, если трижды вырывается! Он уже всю дистанцию пролетел!

— Пустит он их, черт побери, или нет?!

— Одна опять задом стоит! Это которая побежит задом?!

— Единица! То и дело портит старт! Поворачивают!..

— Пошли!!!..

— Кто?! Да кто же?!..

Лесь перекинулся через балюстраду, и, если бы его не прижимала сзади живая стена, вывалился бы на нижний этаж. Он всматривался в лошадей совершенно понапрасну — ничего разобрать не мог. И приблизительного понятия не имел, на каких лошадей ставил, а вопёж совсем его дезориентировал.

— Конюшня идет! Конюшня, три — один!..

— Двойка берет сзади! Смотрите, три — два будет!

— Пятерка летит от поля!..

— Полонез, жми! Полонез!

— Не успеет!.. Уже три — пять!!!

— Три — пять…

— Ну, и где эта ваша конюшня?!

— Двойка уже третья, смотрите, а её вообще в расчет не брали!..

— Три — пять! Ну, выплата будет! Все ставки делались на конюшню!..

Лесь у своей балюстрады полностью обалдел. Перед ним, около судейской кабины, на табло красовались номера три и пять. А он поставил на три — два… Так что же, значит, он проиграл? Это невозможно! Вот тебе и на: судьба холила, опекала, сулила миллион! Где этот миллион?!

Видать, самым очевидным образом судьба оскорбилась пренебрежением Леся к её манипуляциям и подкачала. Несчастная игрушка судьбы не очень-то понимала, что теперь делать. Требовать проверки? Или повтора заезда?.. Минуточку, а ведь одну лошадь он угадал… Так, может, выиграл половину?..

Рядом с Лесем сидел на стуле некий господин и опирался подбородком о балюстраду: вся фигура его выражала полную безнадежность. Лесь взглянул на него внимательней и снова ощутил нечто вроде родства душ. Он достал свои билеты и ткнул их под нос разочарованному господину.

— Скажите, пожалуйста, а это что такое? — спросил Лесь очень грустно, ибо жестокие сомнения одолевали его.

Тот посмотрел на билеты, потом на Леся, снова на билеты и проявил вялый интерес. Потом высказался коротко и ясно:

— Макулатура.

— Значит, я проиграл? — в голосе Леся зазвучал целый регистр: возмущение, недоверие, отчаяние, глубочайшее изумление и столь же глубочайший ужас. Господин взглянул на него повнимательней, принюхался со знанием дела и, опять впадая в хандру, заключил:

— По морде!!! Я тоже. Все.

И взгляд его бесцельно устремился в пространство.

Лесь понял: надо оставить в покое человека. Но слово «все» его несколько приободрило — он-то проиграл еще не все. И снова пробудился дух деда-игрока, несколько усыпленный последними эмоциональными передрягами. Если еще проиграно не все, надо играть дальше! Будем играть! Будем… сразу отыграемся…

Но оберегающее безумцев милосердное Провидение позаботилось двумя способами спасти устремившуюся к гибели жертву. Во-первых, Лесь попал на бега лишь на четвертый заезд, в коем еще не успел принять участие. Выиграв в пятом и шестом заездах, проиграв в седьмом, он имел впереди всего два заезда. И тут Провидение весьма просто не позволило Лесю истратить на них больше двух тысяч злотых.

Ему не пришло в голову ставить на несколько комбинаций, и никто, по счастью, этой золотой мысли ему не подсунул. Высоко подняв штандарт дедовой чести, Лесь пренебрегал ставками ниже тысячи злотых и, если бы ставил не на один, а на несколько стартовых порядков, спустил бы все до последнего гроша. Благодаря же опеке высших сил он избавился лишь от балласта в три тысячи, а остальное сохранил.

Когда он одним из последних уходил из этого вертепа, его разум уже более или менее функционировал. Эмоциональная болтанка отрезвила его окончательно. Он, пересчитав оставшийся капитал — четыре тысячи двести злотых, удивился несказанно. В этих жутких последних заездах, казалось, он проигрывал колоссальное состояние — некие родовые имения, деревни, дворцы, приданое жены… Собственная судьба тесно переплелась с судьбой деда в Монте-Карло. Дед, возможно, обладал земельными угодьями, его жена, то есть, видимо, Лесева бабушка, без сомнения имела приданое, жена самого Леся, напротив, не имела ничего. И прекрасно, что не имела, имей она хоть что-нибудь, Лесь всенепременно проиграл бы все!

Испытывая нечто вроде неясной благодарности господствующему строю, Лесь шел себе пешком и размышлял. Высокое безумие, охватившее его в рыбном баре, позволило отыграть доверенную сослуживцами сумму. Мало того, сколько у него теперь?.. Теперь… Двести злотых пропиты, черт с ними. И все-таки у него тысяча восемьсот in plus [4] . Теперь бы только еще одно чудо. Если проклятые неотосланные купоны не выиграют больше имеющейся наличности, он сможет эту постыдную историю скрыть от окружающих и спасти честь. Не прослывет растратчиком или идиотом, смело сможет смотреть людям в глаза… Надо срочно послушать результаты этой сволочной забавы для кретинов!