– Костян, убей этого уро… – прохрипел верзила, силясь расцепить сомкнувшиеся на горле пальцы. – Нож… Костян…

Нож лежал под ногами Кости и паренек это знал. Василий продолжал упрямо хрипеть, и Костя наконец обратил внимание на нож. Василий судорожно закивал и взревел с новой силой, когда тот отвернулся. Голос прозвучал уже слабее, срываясь на свист:

– Костян… нож… убью… су…

Гигант разразился тоненьким смехом. В этот момент Дима занес над головой убийцы кирку и ударил. Наконечник рассекло пустоту. Убийца перекатился на бок и в два прыжка очутился у стены. Словно паук, он вскарабкался по выступам и забрался в самое высокое отверстие, сбросив им на головы россыпи камешков.

В пещере воцарилась тишина. Василий стонал у стены, растирая руками шею. Костя сидел неподалеку и плакал. Дима вернулся к разбитому кургану, занявшему все его внимание. Он увидел там нечто странное. Складывалось впечатление, что в могилу вместе с костями положили пушечное ядро или кожаный мяч. Теперь, имея возможность осмотреть кости, он понял, что это огромный череп. Два года назад в кинотеатре показывали фильм «У холмов есть глаза»[10] и в одном из эпизодов там был мутант, страдавший отеком мозга. Его голова была такой огромной, что ему приходилось возить ее на коляске. Тот, кто лежал в могиле при жизни мог выглядеть не лучше. Дима не помнил название заболевания, знал только, что оно бывает только у новорожденных. Тем не менее, в могиле были кости взрослого человека. Очень большого, судя по величине грудной клетки и длине берцовых костей. А какого размера была голова у того, кто их преследовал?

За спиной раздался рев. Дима оглянулся. На его глазах Василий с разбегу ударил Костю ногой в живот. Паренек неожиданно увернулся и, дико завизжав, убежал в дальний угол пещеры.

– Остановись! – прокричал Дима, вовремя встав у него на пути.

– Я убью его. Плевать на законы. Дважды из-за этого выродка я чуть не сдох!

– Мог бы на маньяка злость спустить.

– Ты сиди, сиди, – теряя воздух, прохрипел Василий, тыча толстым пальцем в Костю. – Думаешь, я забуду? Оглянуться не успеешь.

Обхватив голову руками, Костя с содроганием слушал, как неподалеку брызжет слюной неуправляемое животное. В голове не укладывалось, как с виду мыслящий человек мог впадать в такую беспамятную ярость. Ему Василий представлялся упрямым зверем, сокрушившим клетки зоопарка и выбежавшим на улицы города в слепой надежде обрести свободу. Он ухал и рычал, словно обезумевший от голода бабуин, мечтая добраться до него. Костя по-прежнему боялся грубияна, но уже не так сильно. Понемногу он и сам начинал злиться, и ему это нравилось.

– Он баба, – уже спокойнее произнес Василий, перестав вырываться. – Да, он баба, и когда мы выберемся ему лучше не показываться на улицах.

– Хорошо, только прекрати драку.

– Ты тоже не обольщайся.

– Как скажешь.

Василий, судя по шраму и кривому носу, был живым примером классического воспитания. Возможно, пьяный отец слишком ревностно учил его самообороне или у друзей было дурное чувство юмора. Неполноценность била из всех щелей, и ее не всегда удавалось сдержать.

– Ты дважды спас мне жизнь, – наконец буркнул он, стряхивая песок с одежды. – Я забуду все, что ты сказал. Только впредь следи за языком. Не знаю, с кем ты трешься, но будет лучше, если станешь меньше выступать. Не твое дело кто я и чем занимаюсь.

– Учту.

Подняв нож, Василий указал зазубренным лезвием на Костю, чье лицо напоминало лунный пейзаж.

– А с тобой, звереныш, у меня будет отдельный разговор в четырнадцать слов. Без свидетелей!

Дима проследил за верзилой. Разумеется, жестокий парень ничего не забыл и не простил. Годы, проведенные на улицах, позволили ему хорошо изучить этот сорт людей. Они путешествуют с бомбой замедленного действия. Рьяный патриот ненавидел их обоих. На его стороне была сила и внезапность. Вооруженный ножом, он вполне мог дождаться момента, когда впереди заблещет свет лампочек и воспользоваться им по назначению во славу нации.

Пока Дима искал тягу в четырех доступных тоннелях, Василий помочился на могилу. Так он хотел отомстить маньяку. Он с радостью сообщил на всю пещеру, что поливает останки его товарища, а потом предложил убийце спуститься обратно и утолить жажду. Глядя на толстоватого парня в мокрых гриндарах, Дима невольно содрогнулся, представив себя на месте прохожего, зажатого в кольцо таких бугарей на темной улочке.

Пламя зажигалки едва заметно колыхнулось. Дима старался как мог, чтобы ветер из грота не потревожил огонь. Все равно он не был до конца уверен, что нашел подходящий тоннель. Выход мог быть и там, куда забрался убийца.

Лишь только свет фонариков истлел в тоннеле, сверху в пещеру соскользнула черная тень. Бесшумно подобравшись к могиле, человек в грязном комбинезоне стал собирать мокрые кости, аккуратно складывая их на место, изо всех сил стараясь придать могиле прежний вид. Засыпав останки камнями, он водрузил сверху каску и лампу. Только кирка осталась у него в руках. Протяжно зашипев, гигант стиснул ороговевший черенок и посмотрел на лаз, по которому ушли его жертвы.