– Хорошо. Пусть с ними и остается. Теперь позови мастера или бригадира. Кого-нибудь из старших, кого найдешь. Срочно!

– Сейчас, одну минуту…

В динамике раздалась какая-то возня. Начальник стоял и жал, в нетерпении постукивая каблуком по полу. Диспетчер тем временем еще раз просмотрел запись и, повернувшись затем к руководителю, многозначительно кивнул в сторону мониторов. Наконец в трубке раздалось покашливание.

– Константин Леонидович, это Денис Воронцов, – твердым голосом произнес бригадир.

– Хорошо, что я говорю именно с вами. Мне нужно знать, чем сейчас занят ваш монтер. Его зовут Юрий Бычков.

В динамике воцарилась тишина. Потом бригадир стал кого-то звать. Началась короткая перекличка. Кто-то что-то стал объяснять. Константин Леонидович все это терпеливо слушал. В душу закрались дурные подозрения, которые вскоре оправдались.

– Сложно сказать точно… – раздался неуверенный голос. – Если он вам нужен, мы его поищем.

– Я вас не совсем понял? – сквозь зубы процедил начальник. – Вы не знаете, где сейчас ваш работник? Вы бригадир или кто?

– Я знаю, где он. Бычков был на планерке. Я знаю, что он здесь, но не знаю, где именно. Последний раз его видели полчаса назад. Я послал его за инвентарем на «Марксистскую», но он пока не вернулся…

Константин Леонидович спрятал телефон в карман. Форменный дурдом, а не бригада. Его лицо дрожало от злости. Поймав на себе растерянный взгляд диспетчера, он коротко кивнул тому в знак благодарности.

– Ты кому-нибудь еще говорил об этом?

Парень отрицательно мотнул головой. Начальник облегченно вздохнул. Хоть этот попался не из болтливых. Константин Леонидович давно работал в компании и знал, что инициатива часто бывает наказуема. Жаль, что не все это пока уяснили.

– Не вздумай!

– Это же улика.

– Улика это или нет, пусть с ней разбирается следственный отдел. Передашь кассеты тому капитану и забудешь об этом навсегда.

Диспетчер кивнул. Задумался.

– Я все-таки не понимаю, – пригладив копну рыжих волос, пробубнил он. – Бычков и Кравцов пробыли в одном тоннеле около двадцати минут. Не заметить друг друга они там не могли. Либо кто-то что-то недоговаривает…

– Или лгут оба.

Впереди была тьма. Антон полз первым, освещая путь фонариком, попутно прикрывая рот и нос платком. Все пространство тоннеля было заполнено известняковой крошкой. Гнат и Кравцов за спиной часто покашливали. Они едва не погибли. Когда свод пещеры стал оседать, они чудом успели забраться в нору, где скрылся преступник. Выбора у них все равно не было. Отсидеться в обороне и дождаться помощи не получится. Необходимо поймать убийцу. В крайнем случае, Антон был готов даже на самосуд. Лучше так, чем подставить собственные шеи под нож.

Миновав поворот, они ненадолго остановились. Пещера осталась далеко позади. Воздух стал легче, и пыли было уже меньше. Потолок поднялся почти на метр. Еще раньше Антон заметил на стенах глубокие борозды. Похоже на следы от ударов острым инструментом. Кто-то специально расширил тоннель. Убийца, похоже, провел здесь много лет. Вполне возможно, где-то под землей у него было еще одно логово.

Антон убрал платок и достал из-за пояса пистолет. Пока неизвестно, кого они преследуют и какой силой тот обладает. И человек ли это вообще? Последняя мысль его смутила. Конечно, это человек. Кто же еще? Чудовищ не существует. Хотя бабушка в них верила. Впрочем, в домовых и леших она тоже верила, а еще в то, что во время грозы Илья-пророк катается по небу на огненной колеснице.

– Ну и что теперь? – раздался за спиной тяжелый голос.

Антон оглянулся. Гнат и Кравцов стояли на коленях и внимательно на него смотрели. У Гната на плече висел автомат. Кравцов держал фонарик. Каждый прикрывал нос ладонью.

– Теперь я тебя убью, – сквозь забитые песком зубы произнес Антон, направив пистолет на верзилу.

– Сколько можно? Я уже извинился.

– Плевал я на твои извинения. Ты все время нарушаешь правила. Не подчиняешься приказам. Говоришь какую-то ерунду. Думаешь, после этого кто-то будет воспринимать тебя всерьез, сержант?

– Да ладно, – смутился здоровяк, не ожидавший открытого упрека. – Я знаю, каково вам, но…

– Ты знаешь? – Антон поперхнулся пылью и захрипел не своим голосом. – Это я тебя едва знаю, но даже об этом давно жалею.

– Вы ничего обо мне не знаете.

– Как же. Достаточно послушать твои армейские байки. А сколько в твоей практике опасных арестов бомжей и алкоголиков, сколько боевых операций по снятию котят с деревьев? А чем ты больше всего гордишься? Тем, что убил дрища-наркомана, напавшего на тебя с бензопилой. Какой подвиг. Многая лета вечному сержанту Гнату Сехно!