— Вы о чем говорите! (Подколола про санитаров, тварь!) От врачей даже после душа трупами воняет! (Про душ зря сморозила!) И они кто женатый (не проблема), кто сразу напивается после дежурства! (И сразу названивает, чтобы к нему в кабинет пришла, типа, помочь заключение напечатать!) А на сайте я так, развлекаюсь. (От сопляков отбоя нет и от женатиков.) Для здоровья, между прочим, полезно!

— Пропоешь лето красное, Яночка! (Наглотаешься хламидий.) – Анна Леонидовна звякнула чашкой о блюдце.

В дверь постучали.

— Входите! – пригласила любительница почаевничать.

В кабинет вошла девушка. Две пары глаз навели резкость.

(Это еще что за чучело?)

— Вы что-то хотели? – спросила Анна Леонидовна. (Маленькая, худенькая, бледненькая. На медсестру не похожа.)

— Здравствуйте.

(Чего бормочет? Одета, как пэтэушница! Устраиваться пришла!)

— Здравствуйте, девушка. Что случилось? (Губки дрожат, глаза на мокром месте.) Вы устраиваться пришли? Извините, вакансий нет.

— Я не устраиваться. Я по личному. – всхлипнула девушка.

(«По личному!» или родственника не так забальзамировали или денег не хватило. Зареви еще! Отдел кадров твои проблемы не волнуют!)

— Говорите, девушка, только побыстрее, — Анна Леонидовна тоже напряглась. – Нам работать надо.

— Меня один ваш работник обманул. – вытерла слезу девушка и повернулась к кадровичке постарше. – Жениться обещал и пропал. А я забеременела!

Яна фыркнула и снова стала пилить ногти. (А про гандоны тебе мама не рассказывала? Они все жениться обещают!)

— Девушка, а мы чем можем помочь? Жениться мы не можем заставить. А вы о ком говорите? – поинтересовалась Анна Леонидовна.

(Да! Ну-ка, ну-ка!)

— Вова Востров, он здесь у вас охранником работал, а сейчас, говорят, уволился. И на звонки не отвечает.

— А, Вова!

Кадровички переглянулись.

(Дурачок белобрысый, на меня даже внимания не обращал!)

(Тот бедняга, которого в мертвецкой закрыли, а он после заикой стал.)

— Так и что вы от нас хотите?

— Пожалуйста, помогите его найти. У вас же должен быть его адрес.

— Так он не у нас числился, девушка. – развела руками Анна Леонидовна. — Его охранная фирма присылала дежурить. Там и надо его искать.

— Я была у них. Там все мужики, про Вову не хотят говорить.

— Дайте ей адрес, Анна Леонидовна!

Девушка обернулась, по бледному лицу текли слезы, майка на груди намокла.

— Спасибо!

— Не за что. (Пусть попляшет, козел!)

Анна Леонидовна вздохнула, подвинула клавиатуру и застучала по клавишам.

– …, дом …, квартира… (хоть аборт оплатит, девчонка по виду бедная совсем). – кадровичка отклеила листок от бумажного кубика, написала адрес. – Здесь еще номер телефона указан. Хотя он у тебя и так есть.

— Напишите телефон, пожалуйста, вдруг он мне не тот номер дал. – попросила жертва мужского коварства.

— Может и не тот, девочка, сейчас напишу. Как тебя зовут, кстати?

— Яна Павлова.

Анна Леонидовна закашлялась:

— Иди, Яночка, с Богом.

— Кать, ты чего, плакала? – нахмурившись, спросил Дмитрий. – И бледная. Как себя чувствуешь?

— Беременной я себя чувствую, а поплакать пришлось потому, что меня Вова Востров, гад, в таком положении бросил. – объяснила Катя, поудобнее устраиваясь на сиденье.

— Как все прошло?

— Хорошо. Там две кадровички сидели, одна толстая, домашняя, я к ней и обратилась, а другая по виду стерва, но она как раз помогла. Вот адрес Вовки и телефон. – девушка положила па панель квадратик бумаги.

— Отлично! – Дмитрий поцеловал девушку в щеку. – Сейчас я тебя домой отвезу, а сам в санаторий сгоняю, понюхаю там что и как.

— Смотри без носа не останься. Может, не надо туда ехать одному? Хотя бы Хакима возьми.

— Не волнуйся, я уверен, там давно никого нет, но проверить стоит. Главное, Карабулак проскочить, тамошним ментам на глаза не попасться. А для таджикского товарища у меня другое задание есть.

Синий свет фонарей заливал трассу. Кабанов возвращался в город в редком потоке автомобилей. На подсвеченном табло стрелка спидометра плавала в районе 50 километров. Проехав стационарный пост ДПС, Дмитрий взял с панели телефон и набрал номер.

— Как дела? Не спишь еще? Все нормально, ложись, Катрин, скоро буду.

Дмитрий набрал другой номер.

— Как дела, Хаким?

Хаким, вставляя таджикские слова, скорее всего ругательства, стал докладывать:

— Шакал вышел из дома в 12–30. Много спит, собака! У него черная «Приора», номер Е667ВВ, во дворе стоит. Сел в машину, поехал. Я за ним. Шакал к моргу подъехал в 13–15. Туда не пошел, остался на площадке перед шлагбаумом. К нему вышел мужик в халате, лет 30, волосы как у тебя, только подлиннее, лицо худое совсем, спина кривая, как у старика. Мужик с каким-то сундучком пришел, сел в машину, вышел без сундучка. Ты слушаешь?