— Я тебя всегда считал справедливым и разумным человеком и думал, что ты можешь сочувствовать людям! — воскликнул он.

— Тем не менее, — мягко ответил Кюрелен, — я никогда не стану поддерживать нарушение законов, не подготовив людей. Они — как дети, и их обучение идет медленными шагами. Люди могут воспринимать простейшие истины, которые необходимо постоянно повторять, чтобы хотя бы что-то осело в их головах, тогда они будут ощущать чувство безопасности и будут всем довольны.

— Я ничего не понимаю! — воскликнул Джамуха.

— Мне это ясно. Боюсь, что ты это не поймешь никогда. Ты никогда не понимал простых людей. Ты обо всех судишь по себе… И это неправильно!

Джамуха промолчал, на глазах у него выступили слезы отчаяния и ярости.

Кюрелен наклонился к нему и коснулся его руки.

— Ты — смелый человек, но ты — мечтатель. Мы живем в обычном мире.

— Что же мне делать? — в отчаянии спросил Джамуха.

— Завтра прикажи Аготи начать суд над Чутаги и скажи людям, что ты намерен подождать возвращения Темуджина для принятия окончательного решения. И еще, скажи всем, что дело слишком сложное, чтобы ты мог его решить один.

— Ты говоришь, как глупец, Кюрелен! — Джамуха резко отбросил его руку. — Я не сделаю ничего подобного. Я не стану унижаться перед…

— Перед Темуджином? — опередил его Кюрелен.

У Джамухи лицо стало багровым от злобы и смущения.

— Перед народом! Я не отступлю! И не стану ни перед кем извиняться! Я сделал то, что считал правильным. — Он диким взглядом уставился на Кюрелена. — Неужели тебе не понятно? Этот Чутаги, он же человек, а не скотина! С ним нельзя поступить, как с животным, предназначенным на убой!

Кюрелен высоко поднял брови.

— Мне известно только одно — твой поступок может привести к непоправимым последствиям. Я даю тебе хороший совет.

— Ты мне советуешь ползти назад, унижаться!

Кюрелен поднялся.

— С тобой бесполезно говорить — ты ничего не желаешь понимать.

Он замолчал и долго смотрел на Джамуху, его поблекшие и морщинистые черты заметно изменились, а по ним пробежала тень грусти и сожаления.

— Настоящий правитель никогда не рушит те устои, на которых строится его власть. Люди должны верить в священные устои закона! Правитель, нарушив их, в первую очередь погибнет сам. Власть и закон не дают людям возвратиться в мир тьмы.

Джамуха небрежно махнул рукой.

— Разве нельзя поменять законы? Неужели необходимо сохранять старые законы своих отцов? Почему бы не приспособить их к нынешним обстоятельствам? Мы не можем всегда жить под тенью законов мертвецов!

— Джамуха, Темуджин жив! — усмехнулся Кюрелен и накинул плащ. — Должен тебе признаться, что я одобряю твои рассуждения, но не твой поступок. Я стал настоящим стариком, — добавил он и вышел из юрты, оставив там злого и недоумевающего Джамуху.

Джамуха недолго был в одиночестве. Вскоре перед ним появился Субодай.

— Позволь мне поговорить с тобой, господин, — тихо обратился он к нему.

Джамуха собрался с силами и молча кивнул.

Субодай колебался несколько мгновений, но потом начал трудный разговор:

— Прости меня, господин. Я буду откровенен, и даже если ты захочешь наказать меня за прямоту, я все равно должен поговорить с тобой.

Субодай сильно волновался, а Джамуха злился, кусал губы и, нахмурясь, ждал, что тот ему скажет.

— Джамуха Сечен, ты учишь людей неподчинению.

— Подчинение! Неподчинение! — раздраженно застонал Джамуха. — Подчинение диким законам? Разве люди не различают хорошие и плохие законы?

— Господин, я не могу с тобой спорить, — поджал губы Субодай. — Я только уверен, что повиновение достигается применением силы. Я не задаю вопросов, и люди должны понимать, что не их дело задавать вопросы. Повиновение и верность — основа любого племени, любого народа. Это мое мнение.

Джамуха почувствовал усталость и сел на постель, внимательно глядя на спокойное, умное лицо Субодая. Он сразу почувствовал, что ум Субодая угрожает ему, Джамухе.

— Ты учишь людей презирать повиновение, — продолжал Субодай. — Если ты не будешь действовать иначе, я не смогу их удерживать в узде до возвращения нашего хана, Темуджина.

Джамуха склонил голову и задумался. Субодай ждал. Затем Джамуха заговорил медленно, с трудом выговаривая слова, как бы рассуждая вслух: