Снейп раздраженно поправляет съехавшие очки и набирает текст.

"Увольте меня от ваших идиотских шуток. И свяжитесь с моим адвокатом".

— Ваш адвокат уже заходил, — говорю я. — Обещал навестить вас во вторник. Ваш дом был застрахован, и чтобы получить страховку, ему нужны подробности пожара. Возможно, из страховой компании тоже кто-нибудь придет.

"Откуда он узнал, что я здесь?"

— Хм, — несколько смущаюсь я. — Об этом я тоже хотел с вами поговорить.

Снейп чувствует мое замешательство и пристально смотрит на меня поверх очков. В его глазах я больше не вижу ни обреченности, ни слабости. Это тот самый Снейп, которого я всегда знал — желчный, раздражительный и упрямый. Прямо как в школе. Снейп что-то пишет.

"Люпин, я искренне надеюсь, что у вас хватило ума не совершать непоправимых для вашей карьеры ошибок".

— Не беспокойтесь за мою карьеру, — отвечаю я. — В этой, как вы выразились, богадельне никто не мечтает работать, и претенденты на мою должность не выстраиваются в очередь в ожидании того, что я совершу какую-нибудь ошибку.

Снейп не дослушивает и начинает набирать текст.

"Хватит бездарно острить. Ответьте на вопрос".

— Что ж, — говорю я. — Он узнал о том, что вы здесь, от моего друга, которому, как и мне, не все равно, что с вами случилось.

"Какого черта вы сами этого не сделали?"

— Признаться, мне и в голову не пришло, что у вас есть адвокат, — честно отвечаю я. Снейп отрывает глаза от планшета и смотрит на меня со смешанным выражением презрения и недоумения. Это мы тоже когда-то проходили.

"И почему я не удивлен, что вам в голову не приходят самые элементарные вещи? Впрочем, вряд ли пребывание среди такого количества сумасшедших могло положительно сказаться на ваших умственных способностях".

Во мне вспыхивает давно забытая ярость, которую я частенько испытывал, учась в Хогвартсе и служа объектом преследований профессора. "Что за человек такой? — с горечью думаю я. — Сто лет в обед, а все такой же невыносимый".

Снейп явно наслаждается ситуацией, но у меня нет никакого желания ему потакать.

— Не хотите узнать, кто нашел вашего адвоката? — холодно спрашиваю я. Взгляд Снейпа становится подозрительным и настороженным.

— Это Альбус Поттер, — говорю я, с удовольствием наблюдая за тем, как профессор меняется в лице. — Нет уж, не спешите отвечать, — продолжаю я, видя, как он тянется к клавиатуре. — Могу представить, что вы хотите сказать — зная вас так, как знаю я, это совсем не трудно. Лучше подумайте о парадоксе, который сложился сейчас в вашей жизни. Вы здесь уже неделю, профессор, а я что-то не вижу толп почитателей, штурмующих хоспис в стремлении помочь вам восстановить дом, лабораторию, выражающих сочувствие вашей потере или хотя бы желающих узнать, как вы себя чувствуете. Никто не пытается найти вас, выяснить, в каком вы состоянии, живы вы или нет. Где же представители вашего научного сообщества? Никому нет дела ни до вас, ни до вашей работы. Знаю, как врач я не должен говорить вам таких вещей, но считайте это частной беседой, и в данный момент я разговариваю с вами не как доктор, а как ваш бывший ученик. Конечно, я не светило целительской науки, никаких открытий не совершил, и карьера моя далеко не такая блестящая, как ваша, но эти недостатки не мешают мне понять, что вы чувствуете. Альбус и его семья хотят помочь. В этом нет ничего оскорбляющего и унижающего ваше достоинство. Принимать помощь — нормально. Эти люди хотят, чтобы вы поправились и продолжали работать. Не знаю, чем вы занимались в своей лаборатории, но уверен, они помогут восстановить то, что вы потеряли. Считайте это деловым предложением, если так вам будет легче. Подумайте об этом как ученый, без этих ваших ссылок на прошлые обиды.

— Пора ужинать! — в дверь заглядывает Брайан. — О, доктор Люпин…

— Я уже ухожу, — говорю я, поднимясь со стула. Снейп застыл в кресле, как каменное изваяние, глядя на экран сузившимися от гнева глазами. — Поправляйтесь, профессор. Я зайду к вам на следующей неделе, когда найду специалиста, который будет восстанавливать ваши легкие.

В кабинете я без сил опускаюсь в кресло. На кой черт мне все это сдалось? На кого я трачу свое время, нервы и деньги? Я видел этого мерзавца всего семь лет своей жизни, и все наши встречи были окрашены взаимной неприязнью. А сейчас, видите ли, пожалел бедняжку… Да пропади он пропадом!

Снимаю трубку и звоню Альбусу.

— Привет, — говорит он. — Что случилось?

— И ты туда же… — устало говорю я, откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к окну. — Слушай, ты еще не передумал насчет Снейпа? Потому что если передумал, мне придется делать харакири.

Альбус хохочет:

— Нет, только не харакири!

— Не смешно, — бурчу я, улыбаясь против желания.

— Ты с ним поговорил?

— Вроде того. И уже жалею, что ввязался.

Альбус снова смеется, и я жду, пока он прекратит, наконец, издеваться.

— Профессор Снейп в своем репертуаре? — спрашивает он.

— Точно. Я как будто опять в школе оказался. Он совершенно не изменился; такой же урод, как и всегда.

— По–моему, ты перегибаешь палку. Кстати, ты в курсе, что у него было несколько лабораторий, и люди в очередь выстраивались, чтобы поработать под его началом?

— Это такое психическое отклонение, называется мазохизм.

— А десять лет назад, мой дорогой возмущенный Тед, их у него отобрал пронырливый молодой коллега, выставив Снейпа сумасшедшим неудачником, ворующим его светлые идеи, старым маразматиком, который надышался испарений от своих экспериментальных зелий и съехал с катушек. И все бы ничего, но через два года от этих лабораторий не осталось и следа — с молодым начальником все эксперименты начали проваливаться, люди стали уходить кто куда, ну и так далее. Про эти его лаборатории раньше легенды ходили, а теперь их нет, нет сложившегося коллектива, нет открытий, всё разрушено из-за высокомерных амбиций молодого выскочки. Такие вот дела.

— Знаешь, Альбус, в случае Снейпа всегда виноваты окружающие, — говорю я. — Почему он не пошел куда-нибудь еще? Под свое имя он бы мог насобирать денег и с магических, и с маггловских институтов. Было бы желание.

— Ты представляешь Снейпа, который, как ты выражаешься, "ходит" по спонсорам и клянчит гранты? Судя по всему, он просто стал работать дома. Кстати, у тебя был его адвокат?

— Был. Такой жук, должен я тебе доложить!.. К Снейпу обещал зайти во вторник.

— Понятно. Значит, я приду в понедельник.