Шустов не стал спорить с голосом своего рассудка. Отсюда действительно нужно убираться, чем быстрее и незаметнее, тем лучше, – взгляд настороженно скользнул по ближайшему, заросшему кустарником оврагу. Личные датчики… Может, удастся добыть для себя один? И оружие заодно?

Ему хотелось жить. Выбравшись из тьмы и могильного холода загадочных внутрискальных укреплений, вдохнув свежего воздуха, он преобразился. Словно в голове что-то переключилось.

Жить. Знакомое, затертое слово. Он и представить не мог, какие глубокие, темные инстинкты оно способно пробудить. Минуту назад казалось, что сил не осталось вовсе, а сейчас мышцы лихорадило, он дышал глубоко и часто, словно собирался нырнуть в омут.

Ближайшая, ведущая к оврагу расселина белела известняковыми уступами метрах в двадцати ниже. По ее краям рос чахлый кустарник. Проскочу?

Он привстал, ринулся вниз, стремясь короткой перебежкой преодолеть открытый участок, но его тут же заметили.

Сухо ударил одиночный выстрел, за ним еще один и еще. Пули высекали искры, крошили камень, визгливо уходили на излет.

Сердце глухо молотилось в груди. Дыхание сбилось. Свои же стреляют!

«Своих больше нет, Макс! – не упустил возможности укусить внутренний голос. – Теперь ты сам по себе. Замешкаешься, убьют!»

Пуля ударила в скалу подле головы. Мелкой каменной крошкой посекло щеку. Шустов оступился, упал, больно ударился плечом, безвольно покатился вниз по склону.

Выстрелы стихли. Снайперы сочли его мертвым.

На дне оврага пахло прелой листвой.

Максим пару минут лежал не шелохнувшись. Катиться по склону, изображая труп, незаметно отталкиваясь, чтобы не застыть удобной мишенью на открытом месте, оказалось непросто.

Кровь запеклась на щеке и губах. В висках пульсировало.

Им все сильнее овладевала злость. Сколько же можно?! Словно щепка, попавшая в ручеек! Несусь по течению событий!.. Он сел, огляделся. Густой кустарник надежно защищал его от наблюдателей. А как с электронными средствами обнаружения? Включили они рубеж, или у меня еще есть пара минут?

Выяснять не хотелось. Он встал и, пошатываясь, побрел вниз. Растительность неплохо маскировала его, но она же осложняла путь. Кустарниковые заросли быстро сменились низкорослыми деревьями с густыми кронами. Повсюду появились лианоподобные растения, усеянные шипами. Они оплетали ветви, стелились по земле, путались под ногами, цеплялись за одежду.

Шустов упрямо продирался вперед. Лес, который он видел с высоты, давал надежду на спасение. Менее густой, а значит проходимый, он даст защиту от обнаружения с воздуха и позволит двигаться быстрее, уйти из опасного района.

Вскоре заросли действительно начали редеть, мшистые скалы, выступающие из-под упругого ковра опавшей листвы, исчезли, впереди раскинулось хвойное редколесье, ближайший косогор, разорванный двумя воронками, желтел супесью, белесый мох устилал его, изредка попадались островки пожухлой травы.

Максим обернулся. Скалистая прибрежная гряда царила над местностью. Снайперы заметят. Он свернул, обходя опасный участок. Между деревьями, несмотря на постоянную морось дождя, плавали сизые пласты дыма. В полном безветрии он скапливался под разлапистыми кронами необычайно высоких вековых сосен. В горле першило. От изорванной одежды шел пар. Шустов прибавил шаг, взобрался на взгорок, вновь осмотрелся.

В отдалении раздался хруст сломанной ветки. Шорохи наполняли сумеречное задымленное пространство. Зверье? Или люди?

Ни с теми, ни с другими встречаться не хотелось.

Максим упорно гнал безрадостные мысли, но без особого успеха. Положение вновь складывалось отчаянное.

Как же так вышло? Почему я, подобно зверю, прячусь в незнакомом лесу?

Запах гари становился все резче.

Максим закашлялся. Сбитый вертолет он увидел, выйдя к очередной прогалине. Некоторое время наблюдал, затаившись за поваленными деревьями, но не заметил никакого движения. Место падения «Искандера» никто не охранял.

Вертолет выгорел почти дотла. Обугленный остов лежал на боку. Максим медленно обошел его, пока не увидел тела пилотов, – они лежали на песке, вповалку, так и не добежав до спасительного леса.

Следов боя он не заметил. От чего же погиб экипаж?

Максим подошел ближе, присел на корточки, перевернул одно из тел.

Крохотное бескровное отверстие в груди. Лазер?

«Ну не пуля же»… – он быстро преодолел вполне естественное замешательство, принялся обыскивать тела.

«Правильно, Макс! О выживании думай! И ни о чем другом!»