Бенни шагнул назад, и оба пистолета вскинулись. Он остановился.

— Знаю, приятель, что ты сейчас хочешь сказать. Ты хочешь сказать: «Ребята, вы ошиблись». Правда, Тейпкоу?

Смит застыл в ожидании, но Бенни ничего не сказал.

— Джек Браун, — уже без улыбки приказал Смит, — обыщи задержанного.

Лысый подошел и вытащил из кармана Бенни стрелковый пистолет. Безволосый череп оказался прямо под подбородком, и Бенни учуял исходивший от мужчины кислый запах пота.

— Ну и оружие для героя, — сказал Смит. — Браун, покажи Тейпкоу, какой он герой.

Браун, даже не отступив назад, всадил кулак под ребра. Бенни согнулся вдвое, ощутив в желудке тошнотворную боль.

— Джек Браун — человек примитивный, — слышал он тонкий голос, — но ведь такой герой, как ты, не поморщится, когда лошадь лягнет его копытом, правда, Тейпкоу?

Смит шагнул и легонько коснулся рукой головы Бенни. Толчок был легкий, но Бенни упал.

— Не устоял, герой?

Он лежал на полу, ослепнув от боли. Он не чувствовал себя героем, но знал то, чего не знал Смит: он может устоять. Может устоять так или иначе, а потом придет его очередь. Он тяжело дышал, почти надеясь, что Смит еще что-нибудь сделает. Это добавит огня, ускорит медленно нарастающий взрыв, который готовился среди всей этой боли.

— Скажи-ка мне, Тейпкоу, — дружелюбно продолжал тощий, — почему леди так крепко спит? Мы старались ее разбудить, старались изо всех сил. Объясни, Тейпкоу.

Бенни видел прямо перед глазами пару отлично начищенных туфель, черных, остроносых. Одна медленно поднялась и носком пнула его под подбородок. «Ну еще разок, — думал он. — Еще разок, посильней».

— Отвечай, Тейпкоу.

Туфля ударила в щеку.

— Она пьяная.

— Странное время для выпивки! Когда проспится?

— Не знаю. Она напилась.

— Вот как герой обращается со своими женщинами! Мне стыдно за тебя, Тейпкоу. Браун, помоги ему сесть.

Под нацеленным пистолетом Смита Браун подхватил Бенни под руки и одним легким усилием швырнул в кресло-качалку. Бенни на секунду подумал, что его сейчас вырвет.

— И давно это продолжается, Тейпкоу? Ну, не важно, леди не может себя защитить, так что, думаю, мы ее заберем и в таком состоянии. Джек Браун…

— Нет, — с усилием заговорил Бенни. — Слушай, Смит. Она очнется в жутком виде. Вам надо знать, что делать. Сперва дайте ей…

— А ты будешь рядом, приятель. Останешься живой, помнишь? Джек Браун, подгони машину.

Лысый ушел, и Бенни слышал, как затихает звук его шагов по гравию. Должно быть, они припарковались на хайвее.

— Пока мы тут просто сидим, Тейпкоу, объясни, зачем ты это сделал. Я — настоящий исследователь человеческой натуры. Почему из всех женщин на свете выбрал именно дочь Пендлтона? Растолкуй. — Цыплячьи глаза Смита моргали с искренней заинтересованностью, и тут Бенни сообразил, когда Смит продолжил: — Я однажды и сам был влюблен, приятель, так что можешь мне доверять. Скажи, Тейпкоу, ты и правда решил разыграть героя, взявшись за такое дело?

Они не знали. Пендлтон не знает. Они думают, он просто-напросто закрутил роман.

— Расскажи, Тейпкоу. — Смит вытянул тощую шею, прикрыл глаза. — Хороша она?

— Чего ты, вонючка…

— Ай-ай-ай! — Пистолет снова нацелился.

Смит подошел к кровати, положил руку на плечо Пэт, встряхнул ее, но она не проснулась.

— Полагаю, герои знают, что делают, — сощурился Смит, — но для меня это каждый раз тяжелый случай.

Он небрежно перевернул бесчувственную девушку на спину.

— Отойди от нее! — крикнул Бенни, почти забыв про пистолет.

— Да, приятель, каждый раз. Ты только посмотри, Тейпкоу. — Смит провел рукой по плечу, ниже. — Тут ведь ничего нет, кроме…

Бенни ринулся на него.

Пистолет выскочил, но не выстрелил. Так он и думал. Они должны доставить его живым; собрались позабавиться и привезти его к Пендлтону в целости и сохранности.

Он схватил отскочившего от кровати Смита за горло, тот ткнул его пистолетом в живот. Бенни нащупал острое адамово яблоко и надавил.

— Приятель, — с трудом выдавил Смит, — я тебя не убью. Тебе будет гораздо хуже.

Ему уже не хватало воздуха, но Смит продолжал смотреть Бенни прямо в глаза. Потом Бенни увидел мелькнувший высоко в воздухе пистолет, который плашмя обрушился ему прямо на голову. Ноги мягко подогнулись, и он упал на пол.

Сквозь тупую боль услышал скрежет гравия, сквозь туман увидел остроносые туфли Смита, которые как бы покачивались, словно лодки на волнах.

— Бери ее, — прозвучал голос Смита.