В номере я немедленно растянулась на кровати, только теперь почувствовав усталость. С четверть часа я лежала, созерцая белоснежный потолок и роскошную люстру, стилизованную под старину, потом пошла в душ смывать дорожную пыль.

Я ополоснулась, растерлась огромным, как парашют, полотенцем и решила включить телевизор. В дверь постучали. «Кого там несет?» — с досадой подумала я.

— Подождите! Уэйт э минит [1] .

Я быстро оделась. Открыла дверь.

На пороге стоял Виктор.

— Ну, что, Наташа, сходим в ресторан?

Его глазки подозрительно блестели. Легкий запах алкоголя усиливал подозрения: видимо, он принял некоторую дозу — может, взял с собой, а может, угостился из минибара в номере.

Ну вот, мужика, похоже, потянуло на «приключения». Но есть вообще-то хотелось: наш «перекус» в Стамбуле сейчас, к вечеру, показался мне совсем неубедительным.

— Можно, — я кивнула. — Ты подожди, пожалуйста, у себя, я сейчас.

Я наскоро привела себя в порядок, расчесала волосы, подвела глаза. Через десять минут мы спустились в ресторан.

Помещение, утопавшее в уютном полумраке, было почти пустым: трое-четверо турков, молодой европеец с женщиной. В углу зала стоял большой телевизор с плоским экраном. Шла какая-то развлекательная передача, наверное, юмористическая, потому что па экране постоянно возникали смеющиеся лица. Но ее никто не смотрел.

Подошел официант, протянул меню, но Виктор отмахнулся.

— Давай по чикену [2] , если не возражаешь?

Я не возражала.

— Что будем пить?

Все развивалось прямо-таки по классическому сценарию. Муж вырвался на свободу — тем более такой, который, как я знала, не пропускал ни одной юбки.

— Сухое красное, если можно, — сказала я.

— Почему нет? А я возьму коньячку.

Нам принесли курицу с каким-то мудреным сложным гарниром, овощной салат, теплый хлеб, раздутый, как воздушный шар, Виктору — двести граммов коньяка, мне высокий бокал вина.

— Ну, за успех нашей поездки.

Мы чокнулись.

…Через час с небольшим мы стояли в коридоре против двери моего номера. Виктор, несмотря на влитые в себя почти пол-литра коньяка, держался на ногах вполне твердо. Когда мы выходили из лифта, он как будто невзначай коснулся моего бедра.

Сейчас начнутся приставания. Ведь недаром же он ныл за столом о проблемах с женой. Сами понимаете, каких.

Он помялся, хотел что-то сказать, но, потоптавшись на месте, вдруг изрек:

— Ладно. Это… короче, спокойной ночи. Завтра не проспи.

Потом отвернулся и пошел к своему номеру. Я проводила его взглядом — не то чтобы разочарованным, но… Напрасно я вообразила, что его потянуло на «приключения»: Виктор просто проголодался. Не в сексуальном — в физическом смысле этого слова. Хотел выпить, посидеть «по-культурному», ничего больше. А меня пригласил из вежливости.

В номере я бросилась на кровать и уткнулась в подушку.

Нет, я отнюдь не собиралась спать с ним: найти предлог, чтобы отказать мужчине, можно всегда. Но то, что Виктор, совсем не примерный семьянин, об амурных похождениях которого ходили легенды и который в офисе не раз бросал на меня понятные каждой женщине взгляды, сейчас, в самых идеальных условиях, не сделал даже попытки, означало одно: как женщина я перестала котироваться окончательно.

В девять утра Мустафа встретил нас в вестибюле.

Мы поприветствовали друг друга дежурным «гуд монинг». Виктор был бодр и деловит и источал аромат дорогого лосьона после бритья, разве что чуть покрасневшие глаза напоминали о нашем походе в ресторан.

— Как спалось? — поинтересовался турок.

Я заверила, что неплохо. Не знаю, как Виктор, но я и правда спала крепко и проснулась лишь в половине девятого — даже несмотря на свои невеселые вчерашние размышления о потере женской привлекательности. Л впрочем, то, что это вновь стало небезразлично мне, означало: я действительно возвращалась к нормальной жизни.

— Завтракали? — спросил Мустафа.

Узнав, что нет, он предложил нам перекусить. Мы отправились в ресторан, где по утрам, как и в большинстве заграничных отелей, практиковался шведский стол.

Виктор залпом выпил два стакана апельсинового сока. Я перехватила понимающий и добродушный взгляд Мустафы. Он говорил нам вчера, что несколько лет работал в одной из строительных компаний в Москве, так что, безусловно, хорошо знал привычки русских.

Я ограничилась чашкой кофе и парой миниатюрных пирожных.