В воскресенье я был в церкви с мамой и бабушкой. Бабушка очень любит Бога, Иисуса и священника.

— Когда чёрт состарился, он стал набожным, — дразнит папа бабушку.

В церкви большие окна. Наверное, для того, чтобы Бог мог проверять, что делается внутри.

В церкви всё красиво и чисто. И всё блестит. Там нельзя разговаривать или аплодировать, если священник что-то хорошо сказал. Но зато можно петь. Церковные песни. Но не хард-рок или кантри.

Интересно, почему одиннадцатилетним мальчишкам всегда попадает смешинка в рот, когда смеяться совершенно запрещено.

Как в церкви в прошлое воскресенье.

Я был не виноват.

Священник очень много жестикулировал. И мне пришла в голову хорошая рифма.

Может, это и не так уж смешно. Но в прошлое воскресенье это было смешно ужасно. Кстати, мне всё время слышалось, что священник говорил камин вместо аминь.

— Теперь ты не попадёшь на небо, — сердито прошептала бабушка, когда я хихикал больше всего.

— Я не собираюсь на небо. Я собираюсь на каток играть в хоккей.

Потому что такие у меня были планы после мессы.

Интересно, играл ли Иисус в хоккей? Тогда он наверняка был лучшим. Он ведь мог тренироваться даже летом. Когда лёд на озере стаял.

Бог мне кажется добрым дяденькой. Я его никогда не видел. Я представляю его с бородой. Так его, по крайней мере, изображают в учебнике по религии.

Знаешь ли ты, дневник, что я должен считать, сколько шагов между фонарными столбами. Иначе случится что-то неприятное. Я не знаю, что. Но я должен измерять расстояние. Я не решаюсь думать, что может случиться, если я забуду это сделать.

Я слышал одну страшную сплетню. Что Ребека и Глыба дружат. Ребека — сердце — Глыба? Совершенная неправда!

Или всё-таки правда? Может быть, Ребека увидела рокерский автомобиль его папаши и упала в обморок от счастья.

Но так не должно быть! Мне должно быть примерно двадцать семь лет, и у меня должен быть собственный рокерский автомобиль. Тогда я смогу ездить туда и обратно около дома Ребеки и визжать тормозами.

Я часто езжу там на моём велосипеде без заднего крыла и по-хулигански свищу. Это страшновато. Представляешь, если Ребека меня заметит и ПРИГЛАСИТ НА СОК! Представляешь, если кто-то из парней это увидит. Что я вошёл к ней. Представляешь, если я увижу, как Глыба выходит из дома Ребеки…

Интересно, должен ли человек платить штраф или сесть в тюрьму, если он переедет кого-то на велосипеде.

Глыба Ребекой не интересуется. Он влюблён в Ханну. Но в понедельник Ребека улыбнулась Глыбе, когда он правильно ответил на шведском. А на ланче Ребека взяла для Глыбы молоко. Это подозрительно. Может быть, пришло время детективу Требу Волкеру с правом на шпионство вступить в игру.

На следующей неделе я спрошу Ребеку, есть ли у меня шанс.

Конец простой — вампира вой

Приветик, дневник!

Треб Волкер должен законспектировать несколько важных вещей. Важная вещь № 1: Ребека и Глыба не дружат. Важная вещь № 2: Между фонарными столбами напротив Ребекиного дома 75 метров. Это нужно помнить.

Вчера у нас был день на свежем воздухе. Можно было выбрать следующее:

Те, кто катался на коньках, могли взять с собой клюшку, но не шайбу.

— Зачем тогда клюшка? — поинтересовался Юхан.

— Чтобы бить друг друга по голове, — предложил Глыба, считая, что это очень смешно.

Коньки — это самое лучшее. Но я выбрал лыжи. Поскольку одна специальная особа собиралась кататься на лыжах. И я не имею в виду Глыбу.

Кто-то из родителей должен был нас подвозить.

Мой папа предложил свои услуги. Он взял выходной в этот день.

Всё было хорошо, пока я не узнал, что папаша Глыбы тоже вызвался помогать. Все хотели ехать на его рокерской машине. Глыбе было позволено сидеть рядом с водителем и управлять автомобильной магнитолой.

Никто не хотел ехать на нашем «Опеле».

— Мой папаша может сделать пару заносов, если хотите, — попробовал я.

— Неее-а, — отказались все.

— Чтоб вы разбились, если вам так хочется, — прокричал я обиженно, мечтая, чтобы папа не брал выходной.

На большом кольце я увидел сбитый фонарный столб. «Значит, папаша Глыбы тут проехал», — подумал я.

Можно было выбрать одну лыжню из четырех: