Лесли не могла даже представить себе, до какой степени последствия этого открытия могут оказаться серьезными. Во всяком случае, волнение в Солнечной системе и за ее границами будет посильнее, чем во время доисторического Всемирного потопа.

Человек в Совете Безопасности, узнавший о неординарной способности аборигенов планеты Хон, вознамерился держать это дело в своих руках и пользоваться полученными возможностями по собственному усмотрению.

Случай с Лесли был ярким подтверждением тому.

Мысли ее потекли в более привычном для офицера Десанта направлении.

Противник ее «вычислил». Проколовшись на «Константинополе», Лесли очень жестоко поплатилась за свою самонадеянность. Оставалось надеяться на то, что «мышке» не удалось выяснить, кто был инициатором охоты. Ведь генерал Макаров был последней надеждой Лесли и единственным, кто знал о том, чем она занималась.

Впрочем, до Макарова еще надо было добраться.

А Лесли не имела никакого понятия о том, как ей выбраться с планеты Хон. Да и что делать, даже если бы ей это удалось, Лесли тоже не знала.

Она оказалась вышвырнутой не только из прежней жизни, но и из привычного образа мышления. Осознавая, что больше не является лейтенантом Десанта, Лесли чувствовала, как в ее человеческом сознании начинают появляться какие-то непривычные мысли, например, о том, что место, где стоит домик Гюжа, весьма красиво и что можно было бы поселиться здесь.

Но именно на планете Хон внезапно выяснилось, что она скучает по собственной квартире, по виду, открывавшемуся из окна, по товарищам по службе.

Но гораздо сильнее тоски и отчаяния Лесли чувствовала злость и маниакальное желание отомстить за собственное унижение. Раньше подобные эмоции, недопустимые для офицера Десанта, приходилось жестоко подавлять. А теперь в этом не было никакого смысла. Именно сейчас Лесли отчетливо поняла все, что двигало Бертом Смолсом…

Неожиданно ее слуха достиг отдаленный гул, похожий на шум мотора. Имей она человеческие уши, то не уловила бы ничего.

Но благодаря изощренному слуху римлы вполне отчетливо определила, что где-то рядом на посадку заходит винтолет.

Кто-то летел к Гюжу.

Лесли уже имела возможность немного разобраться в особенностях жизненного уклада хо-нитов, у которых было не принято ходить в гости без приглашения или беспокоить кого бы то ни было без серьезной причины. К тому же аборигены почти не пользовались средствами передвижения подобного рода.

Следовательно, в гости к ее спасителю пожаловал кто-то из землян.

Лесли неторопливо поднялась и потянулась.

Затем, сделав огромный прыжок вперед, она понеслась между деревьями по направлению к домику Гюжа.

Так как римла могла развивать огромную скорость, то уже через несколько минут Лесли оказалась в нужном месте.

Домик Гюжа представлял из себя довольно непрочное сооружение из тоненьких бревен, дверные и оконные проемы которого никогда не закрывались.

На ближайшей поляне стоял винтолет, лопасти которого еще подрагивали после полета. Приближаясь к стене строения, Лесли особо не прислушивалась. Зато ее нюх уже подсказал хозяйке, что в домике, кроме хонита, присутствует чужак.

Резко остановившись под окном, Лесли прислушалась.

В этот момент чужак что-то раздраженно произнес, и сознание Лесли будто окаменело от неожиданности. Сильное тело римлы требовало действия, но добрых пару секунд не получало никаких приказов.

Потом изумление Лесли сменилось злостью, которая моментально включила все звериные инстинкты.

Длинное тело хищника перемахнуло через низкий подоконник и, миновав Гюжа, оказалось около незваного гостя. Огромным усилием воли Лесли сдержала первый порыв и не стала сразу же рвать того на мелкие кусочки.

Она пустила в ход другое свое оружие — кончик хвоста, похожий на толстый черный коготь. В этом утолщении содержалось парализующее вещество, которое моментально превращало жертву в неподвижную статую.

Лесли уже доводилось пользоваться кончиком хвоста, и попутно она выяснила, что вещество совершенно безвредно для нее самой.

Изо всей силы стегнув кончиком хвоста по обнаженной руке гостя — чуть повыше уродливого шрама, — Лесли со злобным удовлетворением понаблюдала, как Тим Роч замирает, а его темные глаза утрачивают выражение.