— Тварь! Специально привел и показал! И наплел с три короба — в качестве комментария к картинке!

— А что, тебя там не было? — поинтересовался Добер.

— А, собственно, твое какое дело?

— Я ведь не просился лететь с тобой, — напомнил Добер.

Она все помнила, поэтому снова со злостью глянула на Смитсона:

— Да, я привезла тебя туда. Я была уверена, что цепкие руки моего шефа до тебя не дотянутся.

— Те две девушки сослались на тебя, — ляпнул Добер, понимая, что выдает свою несообразительность.

— Две девушки! — хмыкнула Моника. — Милые, веселые, да? А привет от Черного Джека они не передавали?

Добер медленно повесил автомат на плечо — она была права. Попав в чужой мир, он забыл основное правило: не верить никому, кроме старых и проверенных друзей. Смитсон, видимо, долго тренировался, поэтому все, что он сказал, было так похоже на чистую правду. Добер вынужден был признать, что в новой обстановке он растерял все свои положительные качества.

Он изучал камни под ногами. На Монику он смотреть не мог — он слишком привык к Медянке, а в этой женщине от нее осталось так мало, что почти невозможно было поверить, будто это — один и тот же человек.

— Пошли, — проговорила она. Добер молча повернулся и двинулся по проходу между скалами. За его спиной слышались уверенные легкие шаги. Этот звук был ему хорошо знаком и поэтому внушал уверенность. Ведь надежнее спутника, чем Медянка, Добер не знал.

Они оба, занятые похожими мыслями, даже не обратили внимания на мохнатое существо на краю скалы. Они успели привыкнуть к нему, и истерический визг Смитсона застал их почти врасплох. Коротко выругавшись, Моника бросилась к своему шефу, который пятился, глядя на огромные желтые клыки.

— Стой! — крикнул Добер. Было поздно. Мохнатое существо угрожающе заурчало, Моника настигла Смитсона, но тот, отпихнув ее, бросился бежать. Женщина отшатнулась, на рукаве свитера проступило темное пятно.

— Живым! — крикнула она, теряя равновесие. Добер бежать не смел — он знал, насколько это опасно. Поэтому он сдернул автомат с плеча и, почти не целясь, выстрелил Смитсону по ногам. Тот упал и остался лежать без движения. Вопреки всем ожиданиям роковых последствий это за собой не повлекло.

Мохнатое существо, делая громадные прыжки, приближалось к Смитсону. Звук выстрела отвлек чудовище лишь на мгновение. Оно повело головой в сторону и, сделав еще один прыжок, нагнулось над Смитсоном. Добер держал существо на мушке, но стрелять не решался. Смитсон лежал как труп. Существо осмотрело его и заковыляло в сторону Моники. Передвигалось оно неуклюже и поэтому достаточно медленно, но Добер успел покрыться холодным потом. Женщина сидела на камнях, держась за плечо и негромко, но витиевато ругаясь.

Существо обошло ее по кругу, заурчало. Она не шевелилась. Тогда чудовище сделало прыжок и очутилось на том самом камне — в стороне от тропинки, куда всегда прыгало. Добер, двигаясь очень осторожно, повесил автомат обратно за спину и подошел к Монике.

— Зачем ты его потащила с собой? Оставила бы в ракете. Он нас еще не раз подставит, — сказал он, усаживаясь перед ней на корточки.

— Ничего! Пусть хоть раз сам ощутит прелесть тех миров, в которые он посылает десятки людей. Да и на купол ему надо взглянуть лично.

— Что будем делать с рукой? На этот раз у нас ни рюкзаков, ни тряпок нет.

— Зато рукавов полно. Режь.

Добер замотал ей руку, и у него невольно вырвалось:

— Хейзер был значительно надежнее!

— Надежный, — согласилась она. — Если бы не он, я бы до сих пор не знала, что ты улетел. И про купол он кое-что разузнал.

— Что будем делать с этим? — Мужчина кивнул на неподвижное тело.

— Потащим, если ты его не угробил. Смитсон оказался жив.

Пуля Добера только задела ему голень, но он был в обмороке. Едва он пришел в себя, его затрясло от страха, и он стал жаловаться на дикую боль.

— Куда ты меня затащила? — говорил он Монике. — Ты настоящий суперпредатель! Ты предала всех, кого только могла! И этому человеку — без души и без сердца — я платил деньги и оказывал покровительство!

— Ты только таких и брал на работу, — отозвалась женщина, занимаясь его ногой.

— А сколько тебе лет? — неожиданно спросил Добер.