— Том, — смущенная собственной грубостью, Одри быстро пошла на попятную, — извини, я была чересчур резка с тобой. Но ты должен меня понять…

— Одри, ты же знаешь, как я отношусь к тебе… — перебил ее Том. — Как вся моя семья относится к тебе…

— Да, знаю. Но это не дает тебе права поступать подобным образом. Представь, если бы я огорошила кого-нибудь из твоих знакомых подобной новостью!

— Уж я, по крайней мере, не среагировал бы так бурно, — проговорил Том, и Одри едва не скрипнула зубами от досады. — Что именно тебя так задело?

— Во-первых, ты поставил меня в неловкое положение, солгав Дугу. А во-вторых, ты даже не поинтересовался моим мнением. Мы никогда не обсуждали это. Мы просто друзья, Том! Очень хорошие, но друзья.

— Может, настало время наконец-то обсудить наши истинные отношения? Пожалуйста, выслушай меня! — Том вытянул руки ладонями вперед. — Признаю, что я дал маху, поторопился с этим заявлением. Нужно было сначала поговорить с тобой. И я прошу прощения за свое нетерпение. Нужно было давно уже сделать это… Одри, я хочу, чтобы все изменилось. Чтобы наши отношения изменились. Я много думал об этом, и мне кажется, что мы… созданы друг для друга…

После этих слов в кухне воцарилось тягостное молчание. Одри невольно качнулась, привалившись к дверному косяку плечом. Она совсем, ну ни капельки, не была уверена в том, что создана для Тома.

Тоненький, почти беспомощный писк кофеварки пронзил эту оглушающую тишину.

— Я так не думаю, Том, — наконец тихо произнесла Одри.

— Ты просто не размышляла об этом.

— Ты прав, но…

— Одри, я ведь не настаиваю на принятии немедленного решения. Я не тороплю тебя с ответом, у нас уйма времени! Просто вспомни, как нам всегда бывает хорошо вместе. Мы уже давно встречаемся, но нам по-прежнему есть о чем поговорить. У нас почти одинаковые вкусы и жизненные позиции. Это очень много. Одри! Мои родители любят тебя, а племянники — просто обожают. Ты прекрасно ладишь с моим братом и невесткой… по правде говоря, даже лучше, чем я сам. Подумай о том, что дальше все будет только лучше, Мы будем вместе, Одри… ты и я…

Она не понимала, почему до сих пор стоит и покорно внимает его словам. Нужно немедленно расставить точки над «и», сказать, что это глупость несусветная или что она просто не готова к таким отношения… Но Одри не могла выдавить ни звука из пересохшего горла. Она опустила голову.

— Не могу сказать, что твое молчание вдохновляет, — сказал Том, — но оно дает мне надежду, и уже это неплохо.

— Том, послушай!..

— Одри, как я уже сказал, у нас уйма времени. Я не хочу, чтобы сейчас твое боевое» настроение сыграло с нами злую шутку. Обдумай все как следует, взвесь все «за» и «против». Ты дашь мне ответ позже. Договорились? А теперь давай завтракать…

Для ее покорности было одно-единственное объяснение: после слов Тома Одри впала в состояние транса, как после сеанса гипнотизера. Том был отличным бизнесменом, и он великолепно владел искусством убеждения. В прошлом году его отец рассказал Одри старую историю о «разбитом окне и потоптанной клумбе». Том смог убедить отца, что он невиновен в произошедшем инциденте, хотя все улики были против него. Тому было всего десять, а Клиффорд Уилсон к тому времени уже был крупным бизнесменом, но, тем не менее, спасовал перед аргументированностью, уверенностью и напором сына.

— Я решил, что, когда Том подрастет, он сможет убедить даже ангела расстаться с крыльями, — с ироничной улыбкой тогда сказал Клиффорд, но Одри услышала горделивые нотки за сына в его голосе. Кажется, Клиффорд оказался прав. Конечно, Одри не ангел и крыльев у нее нет, но она не смогла найти ни одного достойно, о возражения!

Во время завтрака Том непринужденно вел беседу «за двоих». «Жизнь прекрасна! — творил весь его вид. — И в дальнейшем ухудшений не предвидится! Все будет только лучше и лучше!»

— Кстати, ты не забыла, что сегодня мы обедаем в доме моих родителей?

— Ох! — Одри действительно забыла об этом!

— Я заеду за тобой в семь, — деловито сказал он.

После завтрака Том удалился, и только после его ухода Одри окончательно пришла в себя. Мысли в голове завертелись, и только сейчас до девушки дошло, что как-то незаметно она «увязла» в своих отношениях с Уилсоном-младцшм. Том во многом оказался прав: уик-энды они довольно часто проводили вместе: обсуждали все на свете, ходили в кино, делились впечатлениями, посещали вечеринки, ездили на пикники… А регулярные субботние и воскресные обеды в доме его родителей?! Оказывается, они «встречаются» уже довольно давно, и есть ли в том вина Тома, что он воспринял их отношения как нечто большее, чем дружеские? Тем более что она почти всегда из чувства врожденной деликатности соглашается с ним, даже когда в душе не согласна с его мнением?..

Целое воскресенье она не могла думать ни о чем другом. Слежка отошла на задний план. И даже во время вечернего обеда в доме Уилсонов сливочный пирог Фрэнка — практически произведение искусства, к которому было даже страшно прикоснуться ножом — не поднял ей настроение. Клиффорд заметил, что она слишком тиха сегодня, а его жена, Хлоя, немедленно поинтересовалась, хорошо ли Одри себя чувствует. Один Том был безмятежен. Наверное, он решил, что Одри всерьез задумалась над его предложением. И она действительно думала о нем — о том, как бы поделикатнее его отклонить!