Только Пэт и ее Колин, да чета Фэрроу остались с ней. Пэт была довольна своей новой работой; после того как она покинула универмаг, она нашла себе новое место в маленьком бутике изысканного женского белья под названием «Chez Madeleine». Madeleine на самом деле был маленьким евреем средних лет, его костюм сливового цвета был вечно в жирных пятнах, а его единственной страстью была поэзия восемнадцатого века, которую он декламировал таким красивым голосом, что поневоле забывалась его неряшливая, незначительная внешность. Вики стала почетным клиентом в этом заведении, и хозяин часто зазывал ее в офис и предлагал полухолодный, переслащенный чай, который ей приходилось пить, чтобы иметь возможность насладиться богатствами его ума.

К тому же у него была деловая хватка, так что его бутик процветал.

— Ваша сестра Пэт, — как-то сказал он Вики, — у нее мозги на месте. Она разбирается в бизнесе и может постоять за себя. Я сделаю ее своим менеджером, когда мисс Уилтшир уйдет на пенсию в следующем году.

Вики взглянула сквозь розовые прозрачные занавески на ужасающую мисс Уилтшир, восседающую в магазине.

— Она одета неплохо, но, мистер Рансиман, ей должно быть лет пятьдесят — пятьдесят пять?

— Ей шестьдесят.

— Именно это я и имею в виду. Не слишком ли Пэт молода для этого?

Мистер Рансиман мягко заколыхался от беззвучного смеха.

— Вовсе нет. Ведь я всегда могу прийти ей на помощь. Мисс Пэт получила хорошую школу у Кеннеди, и я тоже смогу многому научить ее.

Он похлопал Вики по руке. Его рука была слишком аристократичной и изящной для его внешности.

— С ней все будет в порядке, с вашей маленькой сестричкой.

Что касается ее визитов к чете Фэрроу, то Вики пришлось строго себя ограничивать. Эдит сама выполняла всю домашнюю работу, и приход гостей всегда повергал ее в ненужные хлопоты. Если раньше Вики и Пэт делили с ними их не всегда обильный обед, то теперь Вики замечала на столе дорогие пирожные, и ей никогда не разрешали больше мыть посуду. Ее протесты, казалось, только беспокоили добрую, гостеприимную Эдит, поэтому единственным выходом было пореже заходить к Фэрроу.

Эдит заметила это.

— Теперь ты становишься для нас слишком важной персоной, Вики, — полушутя сказала она однажды. — Мы тебя почти не видим.

Вики нежно обняла ее:

— Ну вот, ты же видишь меня сейчас. Надеюсь, мы выпьем в саду чай с домашними пирожными, я так устала жить в гостинице.

— Я тебя понимаю, девочка, — ответила Эдит, которая совершенно не одобряла образ жизни Вики. — Пойди и полюбуйся на мой цветочный бордюр. Это такое приятное зрелище для утомленных глаз.

Маленький цветочный бордюр Эдит действительно радовал глаз, а ярко-зеленая лужайка возле дома была аккуратной, словно носовой платок.

— Ричард разговаривает с цветами, — гордо заявила Эдит. — Клянусь, он садится с ними рядом и начинает вполголоса напевать или упрашивает их расти получше. Ведь в Лондоне не так-то легко расти. Когда Ричард уйдет на пенсию, мы, наверное, переберемся куда-нибудь подальше от города. Но, конечно, там должен быть водопровод и хорошее автобусное сообщение.

— Это было бы прекрасно. Но ведь Ричард еще не хочет удаляться от дел?

— Ему пятьдесят три года. Он говорит, что еще способен неплохо поработать; но иногда, Вики, мне кажется, что это не так. У него слабое сердце, ты ведь знаешь, и он слишком много работал последние годы.

— Я не знала о его сердце, — сказала Вики, наклонившись, чтобы отцепить от платья маленькую веточку крестовника, — но я знаю, он работает с утра до вечера, что совершенно напрасно.

— Ах, он думает, что «Кеннеди» рухнет без него. Я часто говорю ему, что он доработается до смерти, и единственной наградой ему будет красивый венок. Гораздо более красивый, чем у меня. Но у него такая натура и воспитание. Много работай и мало трать, в этом весь Ричард.

— Ах, моя дорогая, это старомодно и антиобщественно. — Вики поднялась, отряхивая запыленные руки. — Дурно, дурно, он не должен так думать.

— Старомодные вещи самые лучшие, — уверенно заявила Эдит.

— Вовсе нет, моя дорогая. — Вики обняла ее за талию. — Например, женщина без определенных занятий — как я. Давай-ка присядем в эти уютные шезлонги, и ты посоветуешь, что мне делать с самой собой. Я думаю, мне нужно заняться чем-то полезным, лучше всего какой-нибудь тяжелой работой.

Они довольно долго сидели среди приятных ароматов травы и цветов. Вики постаралась объяснить Эдит, как сильно ее беспокоит собственное безделье.

— Но, дорогая, как насчет твоей квартиры? Ричард сказал, что аренда оформлена и декораторы уже приступили к работе. Так что у тебя будет куча дел, если ты начнешь руководить этим процессом.