– К списку побед барона добавились подвиги, ваше величество. Но об этом, наверное, лучше поговорить с начальником вашей стражи.

– Согласен.

Парень впервые присутствовал при столь прямом обсуждении его персоны, причем даже не персоны, а имиджа, словно Коля был каким-нибудь певцом или кандидатом в депутаты. Он находил в этой ситуации нечто постыдное и мерзкое.

– Прошу извинить, – сказал Лавочкин, вставая из-за стола. – Мне нехорошо.

Уже за дверью до него донеслась чуть насмешливая, но проникнутая симпатией мысль короля: «Молодо – зелено».

«Странно, – подумалось рядовому, – я еще ни разу не слышал мыслей Тилля Всезнайгеля».

Солдат тут же переключился и стал обмозговывать свое место в военном шоу-бизнесе. Коля был чертовски совестливым парнем, его придавило ощущение ответственности, взваленной на него колдуном.

Знал бы Лавочкин, что Иоганн, брат Тилля, уже запустил похожую «рекламную кампанию» в Дриттенкенихрайхе, он провалился бы от приступа сверхскромности. До сего момента рядовой действовал, не заботясь о том, что говорит о нем народ. Он уже пережил приступ популярности, когда стал самым известным рыцарем Вальденрайха, чемпионом турнира и мастером серенады. Но шумиха вокруг его имени прошла мимо Коли, ведь он просто не догадывался об ее масштабах.

Сейчас же он присутствовал при расчете пропагандистской акции.

– Вот и научи старшего товарища слову «пиар», – пробормотал парень.

Он заставил себя подумать о другом: «Интересно, как там Палваныч?»

К вечеру прапорщик и графиня пролетели приблизительно до середины Драконьей долины. Стало смеркаться, и Хельга аккуратно посадила ковер возле каменных руин, образовывавших подобие амфитеатра.

Оставив подругу снаружи, Дубовых отправился на разведку. Теперь он не расставался с автоматом. Палваныч пробрался между валунами и увидел арену и двенадцать драконов, лежавших на гранитных плитах. Ящеры о чем-то спорили, то и дело выражая несогласие ударами хвостов о камни.

– Что дальше, уважаемые коллеги-старейшины? – пророкотал дракон, находящийся в центре.

– Я по-прежнему склоняюсь к тому, чтобы позволить людям самим решать свои проблемы, – ответил крайний справа ящер, скорее всего, самый молодой.

Его чешуя изумрудно переливалась в сумерках.

– Мы ходим по кругу, – степенно проговорил крайний слева, более старый. – Двуногие слишком увлеклись пограничной магией и вмешательством в ткань миров.

Один из драконов, лежавших далеко от ниши Палваныча, хлестнул гранит исполинским хвостом:

– Армия агрессоров остановлена. Она мерзнет. Дальше нет хода. Предлагаю поддерживать ситуацию в том же состоянии.

– Нет-нет. – Крайний слева поднял голову и покачал ею. – Зима не вечна. К тому же неумение терпеть может подтолкнуть людей к более опасным шагам.

– А что нам скажет Гроссешланге? – спросил правый змей.

Все обратили взоры на дракона, покоящегося чуть поодаль, – старого ящера с поблекшей желтой чешуей. Он приоткрыл янтарные глаза, выдохнул облако дыма и вымолвил брюзгливо:

– Завтра будет теплее.

Бледные веки вновь опустились. Воцарилась тишина.

– Кхе… – тактично кашлянул самый зеленый дракон.

Гроссешланге безмолвствовал.

– Хорошо, – произнес центральный змей. – Значит, наступление армии големов продолжится. Я заглядываю в будущее и признаю: пока мы все делаем правильно.

Кто-то поддакивал, несколько ящеров недовольно шипели.

Прапорщику почудилось: говоря последние слова, дракон смотрел не куда-нибудь, а прямо на него. Палваныч решил, что услышал достаточно, и ретировался.

– Что там, Пауль? – спросила графиня Страхолюдлих.

– Драконий университет, – авторитетно заявил прапорщик. – Второй раз подслушиваю, и второй раз городят всякую ересь. Но есть и ценная информация, Хельгуша. Похоже, завтра будет бой.

– Тогда, если мы хотим успеть, нам нужно отправляться дальше, – с грустью сказала ведьма.

Она втайне надеялась, что они заскочат в пещеру Страхенцверга, к гномьей родне графини.

– Лететь ночью опасно! – возразил Дубовых.

– Не волнуйся, у меня есть пара заклинаний.

– Каких это?

– Ну, во-первых, чары сна… – Хельга дотронулась ладонью до лба Палваныча.

Прапорщик кулем рухнул на расстеленный ковер.

– А во-вторых, колдунья моего уровня обладает даром ночного зрения, – договорила Страхолюдлих, «оживляя» летное средство.

Благодаря самоотверженности графини к моменту, когда Коле Лавочкину стало интересно, как там товарищ прапорщик, ковер был над Дробенландом. Дубовых выспался и рвался в бой. Хельга смертельно устала, но держалась.