Он вновь перевел взгляд на юг. Рядом со Стеной копошились крошечные существа, которые ходили туда-сюда, — каменные гиганты, по-прежнему патрулирующие границу этой половины Левааля. На севере он заметил большой поток маленьких силуэтов, марширующих по Великой Разделительной Дороге, как колонна муравьев.

— Все города находятся в центре, — задумчиво произнес Эрик. — Почему ни один не построен где-нибудь здесь? — спросил он, указывая на широкие полосы незанятой земли неподалеку от окруженных со всех сторон сушей морей и горных долин.

— На этой земле нельзя селиться, — отозвалась подошедшая Сиель. — Она непроходима. Горы или болота, в которых очень легко утонуть. Если же и найдешь кусок сухой земли, она окажется неплодородной, вырастить что-то невозможно, и дичи почти нет. Там живут элементали, Меньшие Духи и разные твари. Очень холодно, и часто бывают сильные снегопады.

— Получается, там вообще нет никого из людей?

Сиель пожала плечами:

— Самые отдаленные поселения — это деревушки у моря Божьих Слез. Может, попадаются незначительные группы темнокожих и в более суровых регионах. Иногда туда бегут заключенные или люди, объявленные вне закона. Но никто никогда не возвращается.

— Это неспроста, — задумчиво протянул Эрик. Все у них тут «так устроено»; в этих людях нет ни грамма здорового любопытства, желания присмотреться к странностям, узнать как и почему. Может, это из-за того, что они могут видеть своих богов? Или, раз уж в мире существует магия, нет смысла пытаться разнести все до основания, чтобы узнать работу каждого винтика?..

Гобб, очевидно, отказался от попыток взобраться по огромному серому дереву к окну, справедливо полагая, что мертвый ствол может и не выдержать его веса. Он прошел под аркой к водовороту, и теперь широкие, тяжелые шаги грохотали на винтовой лестнице.

— Там, внизу, очень странно, — произнес он, кивая на закрутившуюся в воронку бурлящую воду. — Там есть звуки. Почти как голоса, созданные ветром.

«А ведь Луп не хотел, чтобы я туда спускался, — вспомнил Эрик. — Он заставил нас карабкаться по этому чертовому дереву, рискуя жизнью. Я ведь понял бы, что говорят эти странные голоса. Поэтому?..»

— Кто ты? — между тем спросил народный маг.

— Я — тот, на кого ты орал и в кого швырял всякую всячину, — напомнил Гобб. — А потом ты пригласил меня сюда на обед. Теперь выясняется, что ты меня не знаешь. Должен сказать, ты слишком уж рассеян даже для мага.

— Да я не тебя спрашиваю, а его! — воскликнул Луп, указывая на отчаянно извивающегося лысого, которого Гобб по-прежнему ненавязчиво держал под мышкой.

— А… то Болд. Он заблудился и чуть не умер от голода. Поэтому я его накормил, вылечил, и он остался жить у нас, делал разные полезные штуковины. Но за ним нужен глаз да глаз. Он начинает нервничать, когда нечего собрать или разобрать. Да и вам, наверное, стоит знать, что скоро у нас всех из-за Болда будут крупные неприятности.

Гобб поставил тощего человека с безумным взглядом на ноги. Болд первым делом попытался выдрать из рук великана револьвер.

— Дай-ка сюда, я вытащу пули, — произнес Эрик. — Иначе ты кого-нибудь этой штукой убьешь.

— Она никого не убивает, — заверил их всех полувеликан, — просто громко шумит, и от этого звука болят уши. Болд, а что ты сделал с этим солдатом?

— Я выяснил, в чем предназначение этой штуковины, — прохрипел Инженер.

Его голос оказался настолько ужасным, что прекрасно подошел бы любому злодею из столь любимых Эриком комиксов.

— Ну-ка, полегче, — нервно произнес Луп.

Когда Гобб вручил оружие Эрику, Болд издал негодующий возглас и с лицом, преисполненным печали, уселся в стороне от остальных, опустив голову; больше он даже ни разу не шелохнулся.

— Так какие еще неприятности нас ждут? — спросил Луп у полувеликана.

Гобб почти успел завершить глубокомысленное изложение основных событий, предшествовавших его появлению, когда снаружи что-то глухо ударилось в стену, затем еще раз и еще. Наконец в уже разбитое окно влетела стрела, скользнула по полу и замерла у лестницы.

У кромки воды появились десять человек в кольчугах, двое из которых держали длинные луки. Стрелять они прекратили.

— Пригнитесь, не высовывайтесь, сделайте вид, что здесь никого нет! — раздраженно бросил Луп. Сам же он подошел к окну и крикнул: — Поберегите стрелы, идиоты! Наступили странные времена; вскоре вы найдете себе занятие получше, нежели попусту палить по моему дому.

— Твоему дому? — отозвался предводитель отряда. — А местные уверяют, что еще неделю назад твоего дома тут и в помине не было. Как и тебя самого.