Сердитое бородатое лицо Стратега Блейна было искажено извечной гримасой, словно он постоянно жевал что-то очень кислое. Он стянул с плеч потрепанный плащ. Роба Стратега искрилась постоянно сменяющими друг друга цветами, наполняя все вокруг тошнотворным свечением. Хромая, он доковылял до алтаря и окинул взглядом собравшихся, задержавшись на первом капитане.

«Товин определенно не трус», — подумал Киоун. Не в его характере была подобная покладистость. Первый же приставший к нему в таверне пьяница, скорее всего, очень быстро распрощался бы с головой. Страх за свою карьеру, а не за смертную плоть заставил его побелеть как смерть. Вплоть до этого момента все их двусмысленные реплики можно было вполне правдоподобно объяснить — он не был участником заговора. Вплоть до этого момента еще было не слишком поздно сбежать обратно под крылышко своего Генерала, подать рапорт обо всем, что он увидел и услышал, — или, по крайней мере, предоставить эту честь другим, а самому отсидеться до тех пор, пока не определится победитель, которого капитан, разумеется, поспешит поддержать. Но теперь слишком поздно. Появление Блейна раз и навсегда определило его место в этом мире.

Стратег остановился, пытаясь отдышаться. Здесь, вдали от мощных потоков магии замка, он был куда более уязвимым и слабым.

— Сколько людей вы можете собрать? — прохрипел он, обращаясь к Товину.

Еще не пришедший в себя первый капитан жалко проблеял:

— Сколько людей?.. Но за какой срок… и с какой целью?!

Блейн нетерпеливо взмахнул рукой и обратился к Охотникам:

— Поясню исключительно в его интересах. Расстановка сил такая. Начался военный марш. Последний марш. Замок заканчивает игру, пока города охвачены смятением. Я бы сказал, это довольно мудрый шаг, но не при нынешних обстоятельствах. Они бросили Эльвури. Назад город не получить, он в лапах Мучителей. Он принадлежит им. Конечно, никто не рассчитывал на такой итог. Ужасная ошибка в расчетах. Мы отбраковали нарушителей спокойствия, затесавшихся в ряды нашей армии, однако при этом весьма неплохие кадры оказались потеряны для нас в бесплодной попытке очистить город от этих монстров.

Киоун невольно задумался о том, как правильно интерпретировать странно замещающие друг друга слова «они» и «мы» в речи Блейна.

— В каком порядке планируется завоевать оставшиеся города? — спросил Таун, когда Стратег замолчал, переводя дыхание.

— Начнут с востока, потом пойдут по нарастающей. Лошадей не хватит, чтобы окружить города как обычно. Полагаю, к сегодняшнему вечеру война докатится до Фейфена. Если у них хватит храбрости с нами бороться, конечно, — иначе можно смело называть войну просто бойней. Но у нас — у всех нас — есть проблема поважнее, и этот дурак сам навлек ее на свою голову.

Никто из присутствующих ни разу в своей жизни не слышал более едкого, проникновенного сарказма, как тот, которым сочился голос Блейна.

— Что он сделал? — спросила Эвелль резким голосом, который шел вразрез с мурлыканьем легкомысленной, развязной сексуальной кошечки, к которой Товин успел привыкнуть.

Капитан вздрогнул и изумленно поглядел на девушку.

— Вы все знаете, что он сделал, — произнес Блейн. — Конечно же Стену уничтожил он. Вы просто не понимаете, что именно это означает. Да и он сам! — Блейн расхохотался. — Мало кто знает об этом. Слово «Маятник» вам что-то говорит? Сомневаюсь.

Блейн уставился на разгорающееся небо, погрузившись в раздумья. Охотники молча ждали. Наконец он тихо пробормотал:

— Зал Окон. Зал Окон. Он все основывал исключительно на нем, на тех славных, красивых вещах, которые в нем отражались. Потрясающе! Архимаг определенно испытывает жажду приключений, впрочем, как и все участники Проекта — и любовь к риску, и опасности, иначе было бы невозможно сделать то, что нам удалось.

Охотники обменялись обеспокоенными взглядами, но ничто не потревожило безмятежного выражения лица Энвидиса.

— И этот страх, который он старательно взращивал в нашем Друге и Владетеле, вся та чушь, какую он нес про Тень… Ты! — внезапно рявкнул Блейн, ткнув пальцем в Товина. — Отвечай! Кто или что есть Тень?

Товин открыл было рот, но не смог выдать ничего осмысленного. Впервые на губах Блейна мелькнула улыбка.

— Прекрати дрожать, ты, мелкий кусок дерьма! — со смехом воскликнул он. — Ты уже втянут в это дельце. Обречен, понимаешь? Для тебя все кончено. Так принеси хоть какую пользу на пути в мир иной. Кто или что есть Тень?

— Она, по крайней мере, как я понимаю… — Товин нахмурился, пытаясь вспомнить, — мифическое существо, которое отдельные источники считают действительно существовавшим…

Блейн рассмеялся:

— Из книжек истории, а? Прямо как Инвии. И драконы. Но они тоже настоящие. Ты, — бросил он, указывая на Киоуна, — что ты знаешь о Тени?

— Ничего, Стратег. Я впервые слышу о ней.

— А ты? — Блейн повернулся к Тауну.

— Имя слышал, Стратег. Но контекст от меня ускользнул.

Блейн снова рассмеялся:

— Скажите, вы все сильно удивитесь, узнав, что вплоть до недавнего времени никакой Тени попросту не существовало? Она никогда не существовала. И сейчас ее тоже нет. Все это — порождение его собственного разума, его силы. Наш Друг и Владетель почти… почти… там. Я не знаю, могут ли другие боги делать нечто подобное. Вы понимаете, что он сделал? Вплел нечто новое — и не только в существующую реальность? Нет. Он сделал это новое частью прошлого! В это же время всего месяц назад — или два, три — вы ничего не слышали о Тени. Никогда не слышали. Вы мне не поверите, конечно. Но у вас появились воспоминания, я уверен в этом, что вы якобы давным-давно знали о ее существовании. О том, как вам рассказывали о ней сказки на ночь. Или о слухах в тавернах. И глупец сам помог свершиться этому! Он подсунул нашему Другу и Владетелю поддельное письмо, якобы от Тени, в котором она угрожает снести Стену. Он скармливал ему одну ядовитую байку за другой, любовно взращивая, вскармливая эту фобию, делая ее реальнее день ото дня. Сейчас она здесь. Это случилось.