Шрифт:
9
Броневик подъехал к магазинуС вывеской: «Здесь всё, что надо вам».Стало страшновато, словно льдинаБезразмерная скрывалась там.Съёжился Ильич, такой был холод.Броневик сказал ему: «Постой.Не ходи туда, ты ещё молод.Чувствуешь, какой здесь дух плохой?»«Нет, пойду за хлебом, за картошкой».Он ещё раз вывеску прочёл,Постучал костяшками в окошко,Дверь открыл и в магазин вошёл…В лавке было холодно и пусто.За прилавком продавец стоял,Раздевая позднюю капусту,Он глазами разными сверкал.С кочана сдирал рукой одёжки,Складывал капустные листыВ старое плетёное лукошко.Рядом спали чёрные коты.На прилавке вместо кочерыжкиПоявилась маленькая тварь —Чёрт, чертёнок, маленький чертишка,Был чернее чем печная гарь.Продавец схватил его за хвостикИ как голубка поцеловал.Чёртик изогнулся, встал на мостик,В ангелочка превращаться стал.Продавец щелбан ему отвесил —«Ангелочек» каменным застыл,Ценник на боку ему приклеил,Машинально пальцем погрозил.Бережно поставил статуэткуНа стеллаж. И вдруг спиной сказал:«Что угодно? Брюки, кепку в клетку?Не хотите кофе, сигаретку?А хотите куш сорвать в рулетку?За услугу я бы всё отдал. —Продавец вдруг резко повернулся,Вновь кочан капусты в руки взял,Неприятно как-то улыбнулся. —Урожай отличный я собрал.В этот год капуста уродилась».Воробьи сигару принесли,Чашка кофе вскоре появиласьИ пары из чашки вверх пошли.«Нет, спасибо. Я ведь некурящий.А вот чаю выпил бы чуть-чуть.Холодно у вас и чай дымящийТело бы согрел мне в дальний путь. —Ленину опять вдруг стало страшноОт бесстыжих злобных разных глаз.И тогда спросил он громогласно. —А скажи-ка, сэр, который час?Я ведь сплю, пора уж просыпаться.И разгонит дрёму солнца свет».«Ни к чему тебе так волноваться.Если хочешь, можешь здесь остаться.Так с тобой хотелось пообщаться!Тут, голубчик, времени и нет.Если вдруг глаза мои смущают,Я надену чёрные очки.Многих мои глазки раздражают. —Он надел очки. – Ещё клыки».«Нет, пойду». – «А как же хлеб, картошка?»«Поищу её в других местах.Мне и надо-то совсем немножко.Здесь везде какой-то липкий страх».«Глаз наверно встретил по дороге?Что он там такого наболтал?Что он экстрасенс, гонец от Бога?Из дурдома этот глаз сбежал!Ну хоть чаю выпей на прощанье.Воробьи тебе уже несут.Ты хотел согреться, есть желанье?Вот и воробьи уж тут как тут».Ленин кружку взял с горячим чаем:«Обмануться как-то не резон.Пить, не пить. Я даже и не знаю.Не фальшивый как ваш купидон?»«Пей, хороший чай. Смотри – горячий».Продавец улыбку подавилПолную лукавства, не иначе.Ленин весь продрог. И он отпил.Вдруг Ильич от пола оторвалсяИ легко завис под потолком.Комплекс превращений начинался,И пошло вокруг всё ходуном.Звёздочки в глазах, сам легче пухаОн, болтаясь, к потолку прилип.Зазвенело сильно в левом ухе.Прошептал: «О, Боже! Как я влип!»Дьявол снял очки и засмеялся:«Марсельезу» чёрный кот запел.«Что, проснуться хочешь? Размечтался! —К Ильичу мгновенно подлетел. —Как чаёк? И это лишь начало!Ты мне симпатичен, так и знай!Чтобы тело больше не мешало,Голову, не бойся, отрывай.Полетаем головой, без тела.Сон во сне! Чудно, в конце концов!Как мне это тело надоело!Ждёт нас бал отрубленных голов…Над кровавой плахой, эшафотом,Да над жертвой и над палачом,Да над лобным местом, над народом,Словно ядра, Дьявол с ИльичомНад жестоким зрелищем летели.«А народу нравится, заметь!»Там, внизу толкались и галдели,И тянули шеи, и свистели,И на жертву, кушая, смотрели.Вот топор поднялся. Бац! И смерть…Вопли восхищенья прокатилисьИ всплеснул ручонками народ,И священники перекрестились,И обмыли плаху, эшафот…«Господа, салют! Моё почтенье!Вы не против, с вами полечу?Избежал я всё-таки забвенье,Падалью питаться не хочу!»Вскоре их летело уже трое,Подлетел Емеля Пугачёв.И помчались над земным покоем,Ждал их бал отрубленных голов…Три «ядра» зигзагами летели,Времени дырявя пояса,И глаза неистово горели,Раздавались сзади голоса.Голова четвёртая догналаВ штукатурке, в копоти, в слезахИ, рыдая, на ходу сказала,Заскрипела сажа на зубах:«Я – Воронин, церемонейместер!Террорист Столыпина взрывал.Мощный взрыв разнёс бы даже крейсер!И народ невинный пострадал.Тридцать человек! Скажу вам проще —Кто пришёл к премьеру на приём.Жаль, что близких не увижу больше,Не утешусь рыбным пирогом.Господа, далёк я от разборок,Никогда в политику не лез.Нет, наверно, всё ж погибло сорок!Террористов точно спутал бес. —Испугал его один попутчик,Взгляд колючий, острые клыки.И спросил. – Скажите мне, голубчик,Кто им пальцы ставит на курки?»Продавец ответил: «Ты не бойся.Жребий уже брошен, злись – не злись.Вон ручей, лети-ка ты умойся.Нету рук? Ну просто окунись.Кто кидать их бомбы заставляет?Кто их окрыляет правотой?Кто им дух и волю укрепляетИ толкает в петлю головой?Хоть убей, не знаю. Ты мне веришь?Человек в борьбе, причин здесь тьма.Раскололся мир, его не склеишь.Горе всё земное от ума. —Нарочито говорил печально,Новичка к себе расположил,Самый главный бунтовщик опальный,Тот, кто на Земле давно гостил. —Ждёт нас бал! Ты любишь покружиться?Будут дамы, могут не понять.Ты спеши, спеши скорей умыться,Чтоб тебя могли расцеловать».Голова направилась к водице,Окунулась, струи смыли гарь.Под луной, кружась, сияли лица.И сказала дьявольская тварь:«Вот вам и рассказ невинной жертвы.Честно говоря, другого ждал.Ничего, Столыпин будет мертвым,Чтобы моим планам не мешал.Он упёртый, вовсе не дубина.Что придумал, хочет натворить?Мужика способного с общинойФермерством своим разъединить.Эй, марксист, ты чуешь, чем здесь пахнет?Сытый не согласен на борьбу.Коммунизм твой быстренько зачахнетИ колхозы вылетят в трубу».«Путь капитализма, я согласен. —Тихо Ленин начал говорить. —Частный капитал для нас опасен.Капитал у власти должен быть».Пугачёв тут вставил: «Не согласен.Правильно он делает. ТолпойСчастье не построишь, труд напрасен.Был и я за это всей душой.Всё прекрасно до делёжки денег.Сразу станет ясно – кто есть кто.Первый – воз, второй всего лишь веник,Третий просто жулик – конь в пальто.Понимаю так я это дело.Тот, кто в духе, пусть идёт вперёдИ обогащается умело,Весь ленивый подминая сброд.Уж народа видел я немало!Вокруг нас толпилось, ой, не счесть!И, заметил я, чем больше стало,Тем трудней накинуть на них сеть,Обуздать. И рвётся сеть контроля.Словно море в шторм толпа кипит.Не один я пуд съел властной соли,До сих пор в башке моей шумит.И всегда в толпе такой найдётсяВредная паршивая овца,За целковый, шкура, продаётся,Не узнать в улыбке подлеца. —Был бунтарь свободен духом грешным,Перемётных тварей не терпел,В разговорах не был он поспешным,Но, что думал, то сказать хотел.Был он щедр, хоть верьте, хоть не верьте,Высоко в полёте смог взлететь,Не пугала плаха, ад и черти,От иуд освободила смерть. —Мой характер, знаю, не из лёгких,От моих мытарств один лишь вред,Задушил, убил рукою многих,Но такой характер дал мне свет.Ненавижу, если кто-то свышеЗа меня пытается решатьКак пахать и как поправить крышу,Красно-девиц как мне зажимать.Нет, простите! Боже упасите!Не марксист я, люди, я другой.Анархист я, ежели хотите.В ваши бы колхозы не ногой.И самодержавие противно.Я бы всё у них конфисковал.И, быть может, выглядит наивно —Не забыл себя и всё раздал.Ну а там пусть каждый, как он хочет.Хочет – строит, ну а хочет – пьёт,Что угодно пусть под нос бормочет.Но свободен будет пусть народ. —Церемонейместер чистый, гладкийИх догнал, прибавили газку. —Вкус свободы в жизни самый сладкий!Это и понятно дураку»…Лучше быть свободным в несвободе,Чем, увы, друг мой, наоборот,Выбрать, отыскать на небосводеЗвёздочку свою, пусть тебя ждёт.Иногда свободнее душоюГолый в позе лотоса индус,Наслаждаясь внутренней весною,Душу не тревожит тяжкий груз.Чем царица в бархате и в шёлке,Кольца и браслеты на руках,Дорогие вещи – все с иголки,Но в душе сумятица и страх…«Но позвольте! – Ленин возмутился. —Это же полнейший анархизм! —Спор возник, стихийно разразился. —Что за примитивность и цинизм?Как же жить без власти и без цели?Снова шкуры и пещерный дом?Чтоб друг друга мы потом поели?Так друг друга только перебьём.Нет, народ не может сам развиться!Ему нужно много помогать,Как общиной жить и научитьсяВ магазинах лишнего не брать».Пугачёв спарировал: «СкорееВаш колхоз в пещере будет жить.Ты как нянька! У тебя на шееТвой народ начнёт тебя дурить.Ты пусти его на все четыре,Пусть идёт, куда глаза глядят.Каждый знает заповеди в мире.И пущай там дальше как хотят.Пусть хлебнут свободы – повзрослеют.Лишь свобода может научитьБыть собой. Умишком посветлеют.И большой ответственности бытьТолько при живой свободе духа!Тот, кто хочет, встанет и за плуг».Дать ему хотелось оплеуху.Ленин пожалел, что нету рук.Продавец ехидно засмеялся,Церемонейместера спросил:«На кой чёрт нам этот спор весь сдался,Чтоб на даму не осталось сил?Ждут нас там прекрасные головки.Вы любитель женской красоты?Женщины такие все плутовки!»«Может по дороге взять цветы?»«Насмешил! И как нести букеты?Если только их зажать в зубах.Но уже не выразить при этомВосхищенья, радости в словах.Не беда, мы будем там общаться,О любви на ушко им шептатьИ до крови в губы целоваться,Языками мочки щекотать.Господа, ведь дама любит ушком!Эрогенной зоны слаще нет.А мужик глазами да и брюшком.Любите спиртное и банкет?»«Любим! Любим!» – Крики раздавались.Только Ленин скромно промолчал.Вот с востока головы примчались.Дьявол, забавляясь, продолжал:«Ничего, знакомьтесь, развлекайтесь,Охмуряйте бестелесых дам,Говорите много и влюбляйтесь.Позже вы приблизитесь к телам».«Я так не могу. – Промолвил кто-то.Их уже летело сорок пять. —Мне на формы посмотреть охота,А уже потом и охмурять».«Правда, правда! Что это за танцы,Если даму к телу не прижать?» —Возмущались жёлтые китайцы.«НЕФИГ БЫЛО ГОЛОВЫ ТЕРЯТЬ! —Рявкнул дьявол, все затихли сразу. —Я хозяин, мне за вас решать.Стройтесь косяком, прибавьте газу!Знаю я как скуку разгонять.Огорчу, но вам тела не светят.Чёрт за вас всё сделает потом.Будет пить с красоткой на банкете,В номерах валяться нагишом.Вам смотреть, смотрите сколько влезет,Можете советы подавать,Скушать что, что влезет, что не влезет,Камасутрой вправе просвещать.Девушкам потом тела я выдам,Им сам Бог дал попой шевелить!За измены ваши, за обидыБудут вас собой с ума сводить.Не могу я девушек обидеть.Губит их в отличие от вас,Учит толстокожих ненавидетьНе мозги, а чувственный запас.Это мой приказ! – Продолжил главный. —Будет только так, как говорю!Бал голов, надеюсь, будет славный.Посмотреть желанием горю».Голова в сторонку отлетела —Мексиканский гаучо-ковбой,К дикарям попал, лишился тела.Громко крикнул: «Да ты кто такой?Если разный глаз и рот клыкастый,Значит можно здесь права качать?Не лечу я дальше! Хватит! Баста!Убирайся к чёрту, твою мать!»Дьявола чело вдруг страшным стало,Выросло в размерах в сотню раз.И могильным смрадом всех обдало,Полетели молнии из глаз.В незнакомца молнии попали.Мексиканец вдруг заголосил.Смехом губы демона дрожали —Он ковбоя в пепел превратил.Снова прежним стал, сказал спокойно:«Кто ещё желает огоньку?Сморщились – то что? Расслабьтесь, вольно!Знайте все, я многое могу!»Выстроились, дальше полетелиНад землёй гусиным косяком.Только в небе звёздочки горелиИ луна горела фонарём…«Ну хоть выпить на банкете можноДа икоркой чёрной закусить?»«Вы без тел, насорите нарочно.Ладно, разрешаю только пить.Но не сразу спирт глотать старайтесь,Не спеша омойте полость рта,Подержите, спиртом пропитайтесь,Ведь желудка нету ни черта!»Здесь один кавказец круто вставил:«Понимаешь, ревновать начну.Чтоб какой-то чёрт меня обставил?Всё равно что подарить жену».«Не сказал. В чертей я принимаюИ любого в силах превратить.Но, смотрите, я предупреждаю —Нелегко прислугой моей быть!В порученьях просто загоняю.Если вдруг кого-то не найду,В порошок при встрече я стираю.Как гостей вас редко собираю,Развлекаю, даже поощряю.Ну а чёрт – чёрт дрыхнет на ходу».Несмотря на вескую угрозу,Многим захотелось быть в чертях,Выпить на банкете больше дозыИ стоять на крепеньких рогах,Ведьму щекотать косматой шерстьюИ стучать копытом по полам,И хвостом махать, как – будто плетью,Разойтись затем по номерам.Ленин вдруг подумал: «Искушенье.Он и здесь способен погубить.Где набраться силы и терпенья,Чтоб до пробуждения дожить?»От копыт с рогами отказался,Отмахнулся, в черти не пошёл.Дьявол его воле удивлялся:«Да, орешек крепкий, не осёл. —И добавил своре всей погромче,И довольно так захохотал. —Этой лунной ночью я ваш кормчий!Подлетаем, скоро будет бал!Только одному награда светит.Королевы бала головаСамого достойного приметит.Так что не скупитесь на слова.Только одному из вас престалоКоролевой бала обладать!Но кого возьмёт хозяйка бала,Даже я не в силах разгадать.Так что комплименты вспоминайте,Анекдоты. Только не молчать.Сладкую поэзию читайте,Не давайте девушкам скучать».Пугачёв с компашкой закричали:«Мы в отказе! Настроенья нет!Мало мы их за борт побросали?!Можно мы без танцев на банкет? —Бросил Пугачёв. – Хоть наши рёбра,Но частенько мужиков хитрей!Много их таких с глазами кобры.И частенько жалят ос больней.Господа, в пример моя сеструха —Это Тараканова княжна!Но в сетях обмана словно мухаБезнадёжно канула она».«Да, была способна самозванка!» —Гордо дьявол на лету сказал.Это он завысил даме планку,На престол российский указал.Интересно было с ней возитьсяИ легенду даме сочинять,Показал ей Ватикана лица.Было интересно наблюдать,Как честолюбивое созданьеСможет свои крылья опалить,Авантюрным грея дух желаньем —Матерью – царицей вскоре быть…Но плутовку чувственность сгубила,Женское начало. И онаВидного красавца полюбила,В своих планах стала не одна.Бравый фаворит ЕкатериныВскоре самозванке подарилСлово верным быть, а также сына.Что поделать – на работе был.Так и родила потом в темнице,Проклиная царского орла.Фаворит докладывал царице:«Больше не опасна – умерла»…Обогнали альбатроса с чайкой.Вновь зигзаг, вновь изменили курс.Вот летит голов девичьих стайка,У одной на щёчке был укус.Тут Ильич спросил: «О, что за шутки?Кто тебе принёс такую боль?»Плакала она: «Прошли лишь сутки.Грустная история. Изволь. —Хороша была собой шатенка,Ровный носик, серые глаза. —Вы мои не видели коленки! —И сверкнула на щеке слеза. —Это муж довёл меня до ручки,Зверством и садизмом истрепал,Бил, кусал и называл лишь сучкой,Всю меня злодей измордовал.Лопнуло терпенье и на рельсыПоложила голову в слезах.Лучше пусть меня обнимут бесы,Чем ходить живою в синяках!»«Дамочки, вливайтесь, слёз не надо! —Дьявол сделал нежный голосок. —Ждут вас кавалеры и награды,И речей прелестных сладкий сок!Выбирайте голову любую,Чтоб не скучно было вам кружить,Забывайте боль свою мирскую,Как вам горько приходилось жить.Льва Толстого мысли повлияли?Глубоко он в душу вам копнул.Все, небось, Каренину читали?Реализмом к рельсам подтолкнул.Знаю – знаю, это даже модно —По – толстовски жизни отомстить,За любовь несчастную свободноГолову на рельсы положить.Иль срамной болезнью заразившись,В страхе что подумает отец,И на мир жестокий обозлившись,Вы трагичный выбрали конец»…«Можно этой ночью буду с вами?» —Это был шатенки голосок.Улыбалась влажными глазами.Отказать Ильич уже не мог.«Как зовут вас?» – «Людочка, Людмила.Жаль, уже укус мне не убрать».«А меня Владимир». – «Очень мило.Разрешите вас поцеловать?Что же вы, Володя, не упрямьтесь.Вы один сочувствуете мне.Да расслабьтесь вы, не напрягайтесь!» —И губами впилась в вышине…Поцелуй был чувственным и нежным,И приятным как лебяжий пух,Тёплым, продолжительным и свежим,Что Ильич растаял и потух.Он шепнул ей: «Людочка, ну что вы?Вы марксиста сводите с ума.Словно в первый раз. Даю вам слово».«Я, Владимир, чувствую сама.Можно мне ещё? Не будет хуже».«Ой, щекотно, Люда, закричу!»Всё, что не досталось в жизни мужу,Вся любовь досталась Ильичу.И щекой укушенной прижаласьК Ильича щетинистой щеке,И в полёте мило улыбалась,И стучала венка на виске.Ленин это чувствовал, заметил:«Странно. Сердца нет, а пульс стучит.Нет его прекраснее на свете!Были бы тела, могли быть дети.Как приятен сон и мысли эти!Этот пульс о многом говорит.Может это фокусы какие?Может это Павлова рефлекс?»«Это чувства, друг, причём большие!It is love. It,s her the clean strong breath!»Ленин понимал чуть – чуть английскийИ ответил продавцу: «It,s true».Посмотрел на Люду по – российски.Её чёлка билась на ветру.И щека от нежности горела,И восторг читался по глазам.Вдаль с любовью девушка смотрела.Не вернётся больше к тумакам,И к обидам, к горькому злословью.В голове девичьей вспыхнул май.Лучше ад с внимательной любовью,Чем с цинизмом, с ненавистью рай… 10
Над ночным погостом пролеталиИ блуждали тени от луны.Головы к ним быстро примыкали.Вот летят с французской стороны.Свежий след холодной гильотины,Лёгкий ветер волосы трепал,Были лица слабой половины,Впереди большой костёр сверкал.Головы из Англии примчались,Из далёких, близких – разных мест,На лету знакомились, смеялись,И дрожал от крика весь окрест.Ленин не слыхал такого хора,Если б были ноги, убежал.Косяком большим летели в гору.Дьявол рядом был, ему сказал:«Над немецкой мы летим землёю.Это Брокен – вотчина моя!Полыхало пламя над горою,И чертей повсюду беготня. —Этот бал от слова баловаться.Разбегайтесь, черти, кто куда!Будем мы кружить и целоваться,А затем исчезнем без следа!»Закружилась дьявольская тучаВ бликах стометрового костра.И гудела, и стонала круча,И была от пламени жара…Дьявол объявил хозяйку бала.Получилось всё, как он хотел —Голова укушенная стала,На неё корону он надел:«Вам к лицу!» – Сказал он несомненно,Шаг за шагом медленно и верноПодступая к мозгу Ильича.Он уже продумал план обмана:«Есть крючок, наживка тоже есть.Это лишь начало, ещё рано.Будет сам в капканы мои лезть.Будет мой, – глаза его горели, —Как укус растрогал Ильича!Первый раз её здесь так жалели.И марксист растаял как свеча. —Дьявол ведьму мог ему подсунуть,Красотой неписаной снабдить,Только фальш с неё уже не сдунуть,Настоящих чувств не приживить. —Ленин – он внимателен и тонок,Старый конспиратор, мне ль не знать?!Не щадя девичьих перепонок,Ленин ведьму стал бы обращатьВ свою веру правильно и смело,И зажал бы похоть в кулаке.Ну а здесь совсем другое дело!Как они молчат щека к щеке?!Как они в глаза друг другу смотрят!О марксизме, браво, нет речей!Хороводы как прекрасно водят.Обладать бесспорно хочет ей.Здесь театрик не помог бы делу,Только чувства искренний фонтан.Чтоб душа заныла, заболела!Чтобы предвкушенья тараканВ голове забегал по просторам,По бескрайним лабиринтам сна,Чтоб аккорд фанфар звучал мажором,Чтобы только в памяти она.Напою её затем я зельем,Станет ведьмой – языком моим,Будет живо Ленину в постелиБез труда пускать идейный дым.Если он захочет с ней встречатьсяВ каждом новом и глубоком сне,Буду я идеями швырятьсяИ её устами целоваться,Как мне нужно будет ошибаться,Не подозревая обо мне.А мне что? Мне много и не надо!Лишь бы он не вышел из борьбы,Чтоб не обзавёлся своим садом,Чтоб не полюбил солить грибы,Чтобы не оброс детьми и бытом,Чтоб не утонул он в ремесле,Чтобы не был он больным и сытым,Не ушёл в гульбу навеселе.Девушка с укусом – вот и стимул!Дева – революция, а шрам…Царский муж обезобразил символ,Надавать охота по мордам.Только сердцу девы не прикажешь,Выбрала его среди теней.И другого выбрать не заставишь.Будет он заботиться о ней.И родится сын у них могучий!Бунт Смутьянов мама назовёт.Будет он огромен словно тучаИ поднимет на борьбу народ. —Ничего красавица не знала,Что во всём, вот в этом, есть подвох.На любви и чувствах зло играло.Так бы никогда не сделал Бог.Королева хороша бесспорноИ с укусом лучше всех была.Он махнул и голова покорноВ золотой короне подплыла. —Хоть здесь, душка, время исчезает,Мы плюём на крики петуха,Всё равно желанье поджимает —Покажи свой выбор, жениха.Чтобы вся округа посмотрела.Пусть ему завидуют мужья,Хлопают тому, кто будет с теломИ с красивым телом будешь чья!»«Есть такой, его зовут Володя.Вон он – лысоват, без бороды».«Молодец! Хороший выбор вроде.Ну веди, веди его сюды.Посмотрите, гости дорогие,Кому скоро крупно повезёт!Скоро эта пара, молодые,На банкет и в спаленку уйдёт!»За одну, а может две минуты,Облетев скопление голов,Головы Владимира и ЛюдыПали на подносы для тортов.«Где ж тут, чёрт возьми, изба – едальня?»«Нет, не надо слов, давай молчать.Скоро нам тела дадут и в спальнеБудем мы друг друга обнимать».Тут же дьявол рядом оказался:«Любопытство гложет? Покажу,Как я стол накрыл, как постарался!И по залам замка повожу».Что – то он сказал и всё исчезло.Головы остались на весуВ зале, где от снеди было тесно.Ведьмы нарезали колбасу… 11
Длинный стол трещал от угощений,Вдоль стены горели факела.И слюна скопилась от видений!Что там было? На столе былаНа тарелках рыба заливная,Были там салаты, холодцы,Дары моря – спиночки минтая,Крабы и креветки, и тунцы,Жареные в масле осьминогиИ налима печень, и трески,Куропатки собственные сокиИ свиньи тушёные соски.Жареные толстые пиявкиКак сосуды полные кровей,В специях, обсыпанные травкой —Ничего на свете нет вкусней!Жареные гуси и цыплята,А внутри картошечка и лук,С корочкой хрустящей поросята,Множество каких – то вкусных штук.Всё в стекле, фарфоре и фаянсе.Овощи и фрукты всех мастей.Вот блестит окрошечка на квасе,Вот в сметане попки голубей.Вот печёнка, языки говяжьи,Языки оленьи, ветчина,Потроха фазаньи и лебяжьи,С красным перцем сало кабана.(Друг – читатель скажет: «Хватит может?Иль пойду на кухню руки мыть.Червячок уже утробу гложет.Классики любили изводитьРазных блюд подробным описаньем,Как приборы правильно держать,С необъятным рвением, стараньемЗа обедом что чем запивать».Ты отрежь себе кусок батона,Сверху сыр и будет самый смак!Выпей сладкий кофеёк «Макона»И главу осилишь только так…)Значит так, на том столе дымилсяЗдоровенный жареный козёл.И с блюдами персонал тащился,Ставили и ставили на стол.Были там чесночные приправы.Дьявол произнёс: «Всё ерунда,Что чеснок для упырей отрава.Посмотрите лучше вот сюда.Барбикю, лягушки для французов,Сладкий пудинг, то для англичан,Для американцев кукуруза,Вот харчо, в нём с перчиком баран.Вот икра для русских и пельмени,Тульский пряник и блины, и борщ.Есть тут даже блюдо из тюленя.Блюд полно, что просто не поймёшь,Где тут что. Вот пиво и сардельки.Значит немцы будут здесь жевать.Вот мясные «пальчики» в тарелке.А котлет здесь, ну не сосчитать!Вот люлякибаб, вот с маслом кашка,Вот с чинахи тёплые пары,Вот паштет, вот конопэ на шпажках,Разные пахучие сыры.Вот селёдка под свекольной шубой,Вот копчёный ёж под утюгом,Вот верблюда жареные губы,Вот грибом набитый туго сом.Растягаи здесь и кулебяки,Сладкие и с рыбой пироги,И капуста, хрен, рулеты, раки,Обезьяньи даже есть мозги.А напитков сколько? Больше тыщи!Одной водки видов больше ста.Есть такие, что уже не сыщешь.В общем стол – не подведи уста!В смысле, чтобы ротик не порвался, —Он взглянул на королеву – ночь, —Спальный гарнитур ещё остался.Знаю, оба посмотреть не прочь».«Но скажи, зачем всего так много,Если есть гостям ты запретил?»«Не беда, лишь свистну и в дорогеМой лесной надёжный крепкий тыл.Запущу волков большую стаю,Львы, медведи, тигры – все придут.Кушают они, я наблюдаю.Нравится мне, как они жуют.Но сегодня ведьмы, вурдалакиИ вампиры тоже будут здесьВеселиться, кушать кулебяку,И шаман тюленя будет есть.Даже если гостя не бывает,Я совсем не буду горевать,Ведь моя еда не пропадает,Будет так нетронутой стоять.Но ещё так не было ни разу,Чтоб сюда никто не приходил». —Он мигнул своим лукавым глазом,Заклинанье тихо пробасил…Снова декорации сменились.В шумном грязном зале гвалт стоял.Пьяные ругались, матерились,И табачный дым дышать мешал.Были здесь небритые пираты,Кружки с ромом поднимали вверх,В треуголках старые солдатыПили за семь футов и успех.Всё тряслось от песенного грома,Были неразборчивы слова.На столе в огромной луже ромаПела Емельяна голова.Пугачёв икнул и крикнул пьяный:«Ром отличный! Как растормошил!»Взял зубами ковшик деревянныйИ его в два счёта осушил.Ром отличный быстро и неровноРучейком из шеи вытекал,И вокруг смеялись безусловно,Стол пиратов громко хохотал.Головы пиратские летали,Это был невиданный мираж,И в дыму как призраки мелькали,Кто ходил не раз на абордаж,Тормошил фрегаты, каравеллы,Трюмы с золотишком в сундуках,Но звезда фортуны потускнела —Потеряли головы в боях…Дьявол снова тихо буркнул что – тоИ картина поменялась вмиг.В спальне убирались, шла работа,Наводили ведьмы лоск и шик.Мягкие подушки набивали,Поджигали свечи, фимиам,Музыканты пальцы разминали,И цветы стояли тут и там.«Ну и как здесь? Как вам ваше ложе?Рановато всё – таки мы тут.Не дрожите, Людочка, не гоже.Ну ещё немного – пять минут.А хотите увидать наследство? —Кормчий неожиданно сказал, —Мою гордость в зале по соседству.Это оружейный арсенал.Знаете, чего там только нету!Яды, копья, шпаги и ножи,Опиум, винтовки, пистолеты…Все они безумно хороши».Людочка не слушала, смотрелаКружевное нижнее бельёИ румянцем розовым горела:«Неужели это всё моё?»«Да, душа моя, все три комода —Пинюары, трусики, чулки…Выбирай, какая сейчас мода?Ткани все воздушны и легки.Здесь трюмо с косметикой Парижа.Помечтай, Людмила, помечтай.Вот кальян, а в нём дурман гашиша.Если есть желанье – налетай!»«Можно нам по – вашему веленьюК костерку вернуться поскорей,Чтоб побыть в экстазе предвкушенья,Покружить ещё среди гостей?»«Это можно». Через миг их лицаСнова появились у костра.Гости продолжали всё кружиться,И гудела мрачная гора.Ленин с королевой закружилисьИ, вплетая хохот в общий визг,К Люциферу вместе обратились,Исключив непониманья риск:«Это что и есть ваш ад кровавый?Где котлы бурлящие и стон?»«Да, Володя, Люда, здесь вы правы.Самый страшный и ужасный сон —Это то, что с вами происходитНаяву и что произойдёт.Человек, он сам себя изводит —Муки ада в жизни создаёт.Я даю советы, помогаю.И, вообще – то, много я хочу.А пока я скуку разгоняю.Но о чём мечтаю, не скажу».Людочка к Володе обратилась:«Если ты не против, отлучусь, —Голова шотландская крутилась, —Полечу, с красавчиком крутнусь. —Ильичу с любовью подмигнулаИ сказала. – Только помани».И к губам Владимира прильнула,О любви и верности шепнула,В золотой короне увильнула,Отражая пламени огни… 12
Люцифер продолжил: «Планов много.В двух словах примерно звучит так —Землю до конца отбить у Бога.Думаю, ты парень не дурак.Если ты останешься со мною,Я тебе поведаю свой план.Твоё тело будет с головою,Будешь с привилегией любою,Будешь там и здесь одной ногою.И тебе не встретится Каплан.»Ленин лоб напряг, насторожился:«Что, не понял? С кем не встречусь я?»«Успокойся. Я оговорился.Извини, пожалуйста, меня.Жизни объективная реальностьБез людей наивна и проста.Вам вредна создателя нейтральность,Вы не склонны к счастью без кнута.И вот в этом я с тобой согласен,Что народом надо управлять,Содержать в толпе его и в массе,За него политику решать.Дыбы, печи и расстрел опальных,Виселицы, плахи и котлы —Это всё у вас в штормах реальных.Ну а здесь лишь танцы и столы.Это догма! Ну зачем мне мучитьТех, кто добровольно стал со мной.И балы не могут им наскучить.Это тебе скажет здесь любой.Есть проблемы. С Богом я сражаюсь,За клиента днём и ночью бьюсь,Удержать банкетами стараюсь,В хитрости и фальши упражняюсь,Гиперэгоизмом наслаждаюсь.Я ведь тоже Господа боюсь.Потому что я за всё отвечу,За земной и адский беспредел.Вам же беспокоить себя нечем,Вы лишь куклы, для писаний мел.Вот и бьюсь, сражаюсь за клиента,Создаю условия и быт.Всё, что хочешь, здесь – вино, конфеты,Женщины, общенье, сигареты,Колдовства, алхимии секреты…Искушенье – главный мой магнит!И, представь, от грешных нет отбоя.Страх пред божьим гневом держит тут.Это я посеял паранойю,Что страшнее смерти божий суд.Эти страхи выжить помогаютИ держать людей под колпаком.Глупые, трусливые не знают —Невозможно наказать добром.Бог, он добрый. Это вы здесь злыеВо главе, конечно же, со мной,Хитрецы и сволочи большие.Знаю всё про вас, я сам такой. —Засмеялся. Вылетел прозрачный,Лопнул догмы мыльный пузырёк. —Страхов я продукт и страсти смачной!Никогда придумать бы не смогРазных там химер и людоедов,Чудищ и кентавров, и сирен,Динамит, устройство пистолетов —Всё адриналина прочный плен.Хорошо, скажу в чём прелесть Ада.Если ты ленивый, значит мой.А в Раю пахать, трудиться надо,Уходить в науку с головой.Трудоголики – клиенты Рая!А со мною тот, кто любит лень,Кто не может жить, не запивая,Водочкой икорку и пельмень.Кто добро ленится в жизни сеять,Тот, кто любит хаос и бардак,Кто мечты развратные лелеет,У кого остался в жизни враг.Таких много, кто со мной для мщенья,У кого с наганом кобура,У кого охоты нет стремленьяРазвиваться в сторону добра.Зверь зубастый дремлет в каждом теле,Ждёт команду, ждёт свой лунный час.И лиса лежит с ослом в постели,И гуляют волки среди вас.А попасть ко мне совсем уж просто.Не покайся, вот и все дела.После смерти, сразу же с погоста,Полный мщенья, будешь у стола.Видишь, я с тобою откровенен,Хоть прекрасно знаю – ты не наш.Ты не любишь водку, благоверен,Однолюб и к женщинам умерен,В правоте и в помыслах уверен,Целей и идей своих ты страж.Ты не любишь стол, конспекты любишь.Но на всякий случай показалКак живу. А вдруг возьмёшь и клюнешь?Хочешь, я отдам тебе весь зал?Кабинет там сделаем шикарный,Будешь под диктовку ты писать».«Всё ж, товарищ Дьявол, вы коварный.Я хочу своей тропой шагать».«Но смотри, что будешь ошибаться,А ошибки на руку лишь мне.Очень трудно с Дьяволом тягаться,Очень много вижу я извне.К человеку в мозг я запускаюСвоего троянского коняИ ошибки делать заставляю,Очень трудно победить меня.Бесполезно, друг, со мной сражаться.Я не уловим, не истребимИ в добро умею превращаться,Процветать под соусом другим.Я следы искусно заметаю,В мёртвой зоне, в прошлом я сокрытИ оттуда по врагам стреляю,Ничего нигде не забываю,Как рентген я души изучаю.Вроде всё прошло, вдруг – бац! Убит!Ты ещё узнаешь, друг любезный,Будущему прошлое как мстит!Не спастись, труд просто бесполезный.Потому что прошлое стоитЗа спиной, идёт за настоящимИ всегда способно нанестиТесаком острейшим, широчайшимРоковой ударчик. Ты учти».Ленин был шокирован словами,Был снеговика сейчас белей.Он смотрел стеклянными глазамиНа вращенье Людочки своей.Бунтари кругом и полководцыВ старых шлемах, в русских шишаках,Самураи – лысые японцы,Дамочки – улыбки на губах…«Как тебе, Ильич, голов круженьеИ большого пламени столбы?Все любили жизнь до исступленья,За свободу встали на дыбы.Все они старались для народаИ народ их сам приговорил.Так, Ильич, придумала природа —Это равновесие всех сил!Глупые наивные людишки!Многим лечь на плаху я помог.Золото, предательства, интрижки —Это мои козни, мой конёк.К казни их подвёл, ряды утроил,Каждому расплата по уму».«И зачем ты это всё устроил?»«Понимаешь, скучно одному.Мне плевать, Ильич, на ваши цели.Мне важней намного сам процесс,Чтоб друг друга люди рвали, ели,Чтоб пихали головы под пресс». 13
Людочка в короне подлетела,Чмокнула Владимира в уста.А большое пламя всё горело.Кормчего услышала чета:«Людочка, как сила предвкушенья?Я, друзья, на время отлучусь,Подниму особе настроенье,На козле с красоткой прокачусь».Он оставил пару, удалился,Испарился, рыбой хохоча,На один процент всего открылся.Многое он скрыл от Ильича.Айсберга верхушка – карнавалы.Под холодной мутною водойБыли казематы и подвалыС мукою и пыткою любой.С мукою физической, духовной.Там он мучил тех, кто надоел.Кто услугу оказал условно,За столом банкетным не доел,Что-то скрыл, побрезговал закуской,В скрытой грусти водку не допил,О косе, о плуге вспомнил русскомИ в грехах покаяться решил…Это были страшные забавы.Там он, наблюдая, отдыхал.Жертвы дух от этакой расправыВ разных вечных муках пребывал.Ведьмы-повитухи поставлялиНекрещёных маленьких детей,Где затем младенцев умертвлялиИ ужасных делали чертей.Шёл процесс, а он курил сигару.В крепких прочных клетках под замкомЛонгоньеров он держал отару,Выпускал их в прошлое потом.Попастись на кладбищах на мёртвых,Покормиться свежестью былой,Отпечатками ладоней тёплых,Переспелой брошенной мечтой.Хищники с упругими крыламиВ пятом измерении спешатЗа огнями душ, не за телами,Чтобы их доставить в брюхе в ад.Чёрный хищник смерти вечный голодУтоляет душами и тех,Кто себя прикончил, хоть был молод,На себя взял очень тяжкий грех.Самой лёгкой пищей для отарыБыли те, кто суть свою убил,Выбрал суицид, такую кару,Кто бесхозный «светлячком» парил.Сам себя… Трагедия серьёзна.Скрыл от всех и счастье потерял,Преступил черту, спасаться поздно —К лонгоньерам страшным в пасть попал.Эти твари быстро их глотали,Приносили дьяволу помёт,Где затем всё в шарики каталиИ на нить, как бисер, надевали,И учёт вели, в талмуд писали.Эти «бусы» вешал кукловодНа крюки в хранилище огромном.Мёртвых душ на нитках черепкиДьявол называл всегда нескромно —Склад печали, грусти и тоски.Если кто-то в жизни был ненужным,С ожерелья шарик он снималИ в бокал клиенту жестом дружнымНезаметно катыш свой бросал.И людей порядочных и честныхОн отравой мерзкою губил.План осуществляя повсеместно,Он в реальность медленно входил.Он жалел, что лонгоньеров мало.Ведь ежеминутно на ЗемлеДо ста душ от жизни умирало,Ежегодно тысяч сто вполне.Лонгоньера с фарами-глазами,Хочешь, ангел смерти называй.Сверлит ночь он жёлтыми огнями,Пользуется острыми когтями,Бьёт крылами и рычит басами.Ты, мой друг, к нему не попадай!Кто ушёл из жизни добровольно,С тех лукавый копии снимал,Привиденьям говорил он: «Вольно!»И гулять ночами отпускал.Призраки прозрачные слонялисьПо своим излюбленным местам,Где уже не ждали, появлялись,Виделись знакомым и друзьям.А к утру на базу возвращалисьТысячи бездушных лёгких лицИ по залам замка разлетались,В лабиринтах тёмных прохлаждались,И однажды милости дождались —Сделал он им бал самоубийц…Мёртвые поля… Он там гуляет,Мёртвые дерутся воробьи,В копытбол с кентаврами играет,Надевая мантию судьи.Вот звучит свисток, игра в разгаре!И бегут кентавры по траве.Человекоконь в крутом удареБьёт не по мячу – по голове.Он судил, кентавры «мяч» гоняли,Говорящий мячик, не простой,Голову несчастную пинали.Наполнял округу крик и вой.Дьявол выбирал им мяч покрепчеНа балу отрубленных голов.Жутким рыком наполнялся вечерИ в ушах звенело от свистков…Мёртвые поля… Летают грёзы,Дерзкие и пошлые мечты.Здесь фонтаном бьют людские слёзы.И кричит тоска из темноты —Птица костепёрая, большая,Древняя рептилия Земли,Криками уныние рождая,Гасит в сердце радости угли.В унисон ей страхи подпевают.И охрана – преисподни псыВ чёрных травах с храпом засыпают,В лунных каплях маковой росы.Мёртвый Стикс посменно охраняя,Подвывают, глядя на Луну.И паромщик, «Джипсон» подключая,Дёргает в миноре за струну.Мёртвый Стикс течёт, жизнь вымывая.Вплавь не взять – крутейший кипяток!Ненароком в омут попадая,Умираешь второй раз, дружок.Здесь летают фразы откровений,Те, что от любимых утаил.Здесь противный запах испаренийХитрости и злых коварных сил.Нечисть здесь проворная сачкамиЛовит откровения в мешок,Станут затем лестными словами.В действии большой концерн «Злой рок»!На утиль идёт любовь и смелость,Ненависть и трусость даст цех зла.Здесь любая лепится нелепость.И для ведьмы новая метлаДелается в цехе для полётов,Чтоб не тратить время на ходьбу.Здесь штампуют маленьких уродов,Делают в срок яды, ворожбу…Школа чёрной магии в работе,В действии вечерний факультет,На зловонном высится болоте.И, представьте, мест свободных нет!Колдуны здесь нечисть обучают,При свечах, как надо колдовать.Черти, ведьмы, тролли – все мечтаютКолдовство на деле применять.Учат здесь вербовке педафилов,Как детей к уколу приучить,Как заставить взрослого дебилаДетский ум беспомощный сгубить.Люцифер – и завуч и директор,Колдунам инструкции даёт,Собирает их раз в месяц лектор —Подлости закон преподаёт.Сколько жизнь под светом существует,Столько он и пишет свой талмуд,В жизни свой закон реализует,Правила плоды свои дают.О поступке добром чтоб не знали,Чтобы преступленье на показ,Чтоб трамвай подолгу люди ждалиНа ветру холодном целый час.Чтоб не теми тюрьмы заполнялись,Чтоб невиноватый срок «мотал»,Чтоб чужому горю улыбались,Чтоб, споткнувшись, в лужу ты упалВ выходном костюме и с цветамиНа глазах у девушки своей.Если любит, подбодрит словами,Но уже не сходите в музей.Чтобы в рюмке водки захлебнуться.Чтобы на работу опоздатьВ первый раз и с мастером столкнуться,На себя позволить накричать.Говорит лукавый, улыбаясь:«Если парню в жизни не везёт,Он, в носу мизинцем ковыряясь,Однозначно палец подвернёт!»Но всегда на зло и грязь найдётсяСил добра большой противовес!Ангел с чёртом быстро разберётсяИ получит в лоб лукавый бес.И у Бога есть свои концерны,Где грехи пускают на утиль.Там с добром хранилища, цистерны,Далеко, за сотни свето-миль.Там из труса делаешься смелым,Там светло и помыслы чисты.Ангелом ты станешь крепким, белым.Ну, решай, с кем в вечной битве ты?Бицепса объём твой сорок восемь,Кубиками пресс, как камень грудь,Хорошо фехтуешь, между прочим,Тело собирается как ртуть,В совершенстве айкидо владеешь,К нечисти любой неумолим,Белый воин, за добро болеешь,Остаёшься вечно молодым,Миротворец, не материален,Рассекаешь тонкий план крылом,Воин Бога, к бесам беспощаден,Борешься с огнём своим огнём.И у Бога есть свои спецшколы,Где научат феи волшебству.Стенды там по коридорам, холлам,Все посвящены лишь ремеслу.Добрые волшебники читаютЛекции своим ученикам,Истину не прячут, не скрывают.Корень зла студенты изучают,Степень подлых сил определяютИ читают мысли по глазам.Сила белой магии чудеснойТолько для борьбы с коварным злом,Чтобы все злодеи повсеместноБыли уничтожены добром.Чтоб однажды нейтрализовались,Чтоб стерилизацию прошли,Чтоб над тёмным прошлым посмеялись,Чтобы слёзы радости текли.Вредный гоблин станет добрым гномом,Камешки с киркой пойдёт искать.Паутину выметет из домаДомовой и прекратит пугать.Чёрт, шайтан, бабай – зови, как хочешь,Выпьет залпом добрый элексир,Хитрые свои закроет очи…И откроет, и увидит мирВ красоте великой, многогранной,Улыбнувшись, скажет: «Ну и ну!Неужели в пелене туманнойПребывал я столько как в плену?!»Сбреет он колючую щетину,Отпадут рога, исчезнет хвост,На холме напишет он картинуИ перенесёт красу на холст.Ведьма наготу свою прикроетИ румянец вспыхнет от стыда,Старую метлу свою зароет,У приюта скажет: «Мне сюда»…Всё идёт борьба за души павшихС белым войском ангелов небес.Ангелов побольше чем восставшихИ на их сторонке перевес.Мускулистый ангел ликом чистыйРазрубал лохматых на кускиИ морил, и рвал сепаратистов,Вырывал щипцами им клыки.Кто сказал, что ангел не умеетЗащищать душевный огонёк?И отара дьявола редеет,И бегут химеры наутёк.Потому и нападают сзади.И грызёт блоха собачий бок.И бывали ангелы в осаде.И клыки химер, и острый рогРвали в клочья ангельскую форму,К «светлячкам» тянули свою пасть.Но энергетическому кормуНе давали ангелы пропасть.И ломались крылышки, и перьяРазлетались в битве роковой.И от гнева ангелы, краснея,Рвали нечисть собственной рукой.Защищая души, отбиваясь,В измереньях путали следы,По тоннелям времени скрываясь.Только им известны те ходы…Но бывало так, что ангел белый,Храбрый крепкий воин добрых сил,Невесомый, с крыльями и смелыйПопадался в плен и там влачилМуки ада, на кресте распятый.Лично Люцифер его пытал.С радостным лицом, слегка поддатыйОн бедняге сердце вырывал.Смелости лишал его и веры,Препараты вкалывал шприцом,В подлости своей не зная меры,Делал его падшим алкашом.Ведьмам отдавал на растерзанье.И в трясине ангел утопал,Выполняя мерзкие желанья,В оргиях достоинство терял… 14
На горище Брокен шло веселье.Ленин на подносе загрустил:«Где набраться сил для пробужденья?» —Сыт по горло представленьем был.А кругом вращения и блики.Так голов отрубленных шёл бал.Вдруг Ильич услышал снизу крики.Карло Маркс рукой ему махал.И Надежда рядышком стояла,Тело мужа кое-как держа,И глазами круглыми вращалаУ костра большого, вся дрожа.«Ну и долго будешь там кружиться?Ты картошки с хлебушком купил?Надя заждалась тебя с горчицей!» —Кулаком учитель погрозил.Полетел Ильич, как пуля, к телу.Без него не полная душа.Сзади до ушей лишь долетело:«Ты достигнешь цели без держа»…Он проснулся, голову пощупал.Всё на месте. Шею почесал.Сон дурной и странный вспомнить вздумал:«Не могу. О, как я плохо спал!»Всё забылось вмиг, какая радость!Ленин посмотрел на потолок.До рассвета оставалась малость,Но заснуть Ильич уже не смог.Только чувство гадости осталосьИ тревогой мучилась душа.В голове измученной вращалось:«Ты достигнешь цели без держа».В потолок смотрел он неподвижно.Так лежал, пока не рассвело.И с трудом поднялся он неспешноВсей своей усталости назло.О зарядке не было и речи.Он умыл водой своё лицо,Покрывало натянул на плечиИ тихонько вышел на крыльцо.В синем небе не было ни тучи.Финская берёза гнула ствол.А чуть-чуть правей, на самой кручеСтарых длинных сосен частокол.Свежий воздух чистый и прохладныйС нежностью бодрил в глухой тиши,Газ необходимый и бесплатный —Знай себе, на здравие дыши.Где-то там ручей бежит чистейший,Камни, валуны обшиты мхом.И в дупле укромном сыч мудрейший,Первым светлым загнанный лучом…«Ты чего не спишь?» – Спросила Надя.«Как природа всё же хороша! —И спросил её, на небо глядя, —Что такое, Надя, бездержа?»«Может это рыбина большая?Может быть одежда, паранджа?Может быть еда абы какая?Нет, не знаю это бездержа»… Продолжение следует…