— Пожалуйста, мама, — тихо промолвила Бьянка. — Мне не нравятся зеркала.

— Она скромна, — заметил Король. — И хрупка. Она никогда не выходит днем. Солнце причиняет ей страдания.

Той ночью Королева-Колдунья открыла шкатулку с зеркалом.

— Зеркало. Кого ты видишь?

— Я вижу вас, госпожа. И все на земле. Кроме одного.

— Зеркало, зеркало, кого ты не видишь?

— Я не вижу Бьянку.

Вторая Королева дала Бьянке крошечное золотое распятие филигранной работы. Бьянка не приняла подарка. Она подбежала к отцу и зашептала:

— Я боюсь. Мне не нравится думать, что наш Господь умер в мучениях на кресте. Она специально пугает меня. Скажи ей, пусть заберет его.

Вторая Королева вырастила в своем саду дикие белые розы и пригласила Бьянку прогуляться после заката. Но Бьянка отпрянула. А отец ее услышал шепот дочери:

— Шипы уколют меня. Она хочет сделать мне больно. Когда Бьянке исполнилось двенадцать, Королева-Колдунья сказала Королю:

— Бьянке пора пройти обряд конфирмации, чтобы она принимала с нами причастие.

— Этому не бывать, — ответил Король. — Я не говорил тебе, девочку не крестили, ибо моя первая жена, умирая, была против этого. Она умоляла меня, ведь ее религия отличалась от нашей. Желания умирающих надо уважать.

— Разве плохо быть благословенной Церковью? — спросила Королева-Колдунья Бьянку. — Преклонять колени у золотой алтарной ограды перед мраморным алтарем? Петь псалмы Богу, вкусить ритуального Хлеба и отпить ритуального Вина?

— Она хочет, чтобы я предала свою настоящую маму, — пожаловалась Бьянка Королю. — Когда же она прекратит мучить меня?

В день своего тринадцатилетия Бьянка поднялась с постели, оставив на простыне алое пятно, горящее, точно распустившийся красный-красный цветок.

— Теперь ты женщина, — сказала ее няня.

— Да, — ответила Бьянка. И направилась к шкатулке с драгоценностями своей истинной матери, вытащила из нее материнскую корону и возложила на себя.

Когда в сумерках она гуляла под старыми черными деревьями, эта корона сияла подобно звезде.

Опустошительная хворь, которая на тринадцать безмятежных лет покинула землю, внезапно вспыхнула вновь, и не было от нее исцеления.

Королева-Колдунья сидела на высоком стуле перед окном, в котором бледно-зеленые стекла чередовались с матово-белыми. В руках она держала Библию в переплете из розового шелка.

— Ваше величество, — отвесил ей низкий поклон егерь.

Ему было сорок лет, он был силен и красив — и умудрен в потаенных лесных практических науках, в сокровенном знании земли. Умел он и убивать, убивать без промаха — такова уж его профессия. Он мог убить и изящную хрупкую лань, и луннокрылых птиц, и бархатных зайцев с их грустными всезнающими глазами. Он жалел их, но, жалея, убивал. Жалость не останавливала его. Такова уж его профессия.

— Посмотри в сад, — велела Королева-Колдунья.

Охотник вгляделся в мутно-белое стекло. Солнце утонуло за горизонтом, и под деревьями прогуливалась девушка.

— Принцесса Бьянка.

— Что еще? — спросила Королева-Колдунья. Егерь перекрестился:

— Ради нашего Господа, миледи, я не скажу.

— Но ты знаешь.

— Кто же не знает?

— Король не знает.

— Может, и знает.

— Ты храбр? — вопросила Королева-Колдунья.

— Летом я охочусь на кабанов и убиваю их. Зимой я уничтожаю волков десятками.

— Но достаточно ли ты храбр?

— Если прикажете, леди, — ответил охотник, — я сделаю все возможное.

Королева-Колдунья открыла Библию и взяла вложенный между страницами плоский серебряный крестик, лежавший на словах: «Не убоишься ужасов в ночи… язвы, ходящей во мраке…» [77]

Егерь поцеловал распятие и повесил его на шею, под рубаху.

— Приблизься, — велела Королева-Колдунья, — и я научу тебя, что нужно сказать.

Некоторое время спустя охотник вышел в сад — в небе уже загорелись звезды. Он направился к Бьянке, стоящей под кривым карликовым деревом, и преклонил колени.

— Принцесса, — произнес он, — простите меня, но я должен донести до вас дурные известия.

— Так доноси, — ответила девочка, играя с длинным стеблем сорванного бледного цветка, распускающегося ночью.

— Ваша мачеха, эта проклятая ревнивая ведьма, замыслила погубить вас. Тут ничего не поделаешь, но вы должны бежать из дворца нынче же ночью. Если позволите, я провожу вас в лес. Там найдутся те, кто позаботится о вас, пока вы не сможете вернуться без опаски.

Бьянка взглянула на него — покорно, доверчиво.