…Стоило краю бревенчатого домика показаться из-за деревьев, Рон поняла, почему это место показалось ей таким знакомым: это был тот самый мир, являвшийся во снах. Мир, где их с Ивом встретили четверо беззаботных и веселых… Богов…

Ей стало страшно. Неужели кошмар тринадцатилетней давности начинается заново? Что им нужно от нее сейчас? Когда уже давно нет Ройхо-Влада и нависшего над миром Купола? Что?!.

Возле домика стояла одинокая человеческая фигурка, бледная и неказистая на фоне искристого великолепия довоенной зимы. Дар… Что мог он здесь делать?! Как он сюда попал? Вопросы без ответов… Он стоял, чуть ссутулившись; почему-то не надел куртки, и на голые плечи падал пушистый снег, мгновенно тающий в холодные капельки. По всей поляне не было и намека на следы — будто он и не пришел сюда, а свалился с неба. Или выстроил вокруг себя весь этот мир…

— Мама… — твердо сказал мальчишка, и в голосе мелькнули интонации Влада. А тот умел говорить так, что, казалось, наполнял неведомой энергией воздух. — Я должен идти, куда шел.

— Зачем, сынок? — опешила Рон.

— Затем, что я почти разгадал, что происходит в мире. Я знаю, что должен быть там, чтобы произошло то, что должно произойти. Нефью и Рая… они будто сорвали печать, освободили какую-то силу во мне, и она расширяет границы. Мама! Если ты вернешь меня домой, я в ней сгорю. Я уже чуть не сгорел однажды, когда воспользовался ею неумело. И чуть не умер, когда сделал сверх дозволенного — побывал в мире отца.

Рон верила. Она и сама чувствовала эту силу. Силу, сродни силе Влада, но в тоже время совсем иную… Милый любящий Влад был страшен, когда в нем просыпалось его божественное начало, его непоколебимое всемогущество, сметающее все на своем пути, жгущее хуже огня… Дар же — нет. Его могущество было покоем, безбрежным и необъятным, как небо, к которому люди так и не сумели привыкнуть. Дар не вызывал страха, лишь огромное, ни с чем не сравнимое доверие…

— Иди куда шел, малыш, — сказала Рон сыну. — Если в мире и вправду творится что-то важное, и я не останусь в стороне… Знаешь, мне кажется, судьба не зря собрала нас всех вместе.

— В мире ничего не бывает зря, — кивнул Дар.

— …Но, ответь мне… — Рон развела руками, — этот мир… откуда ты взял его? Как сумел повторить именно таким, каким я его помню, но только зимой?

— …Я долго думал, мама, откуда берутся стихи, и вообще творчество, — пожал плечами Дар. — И понял, что настоящий творец ничего не придумывает. Значит, где-то в бесконечной Вселенной уже есть то, о чем он говорит. Я нашел этот мир, со всем, что в нем есть. Он хранит память и отца, и твою, и дяди Ива… Это особенный мир, мам. Почему-то здесь очень просто говорить… Я понял, — Дар звонко щелкнул пальцами. — Этот мир делает людей такими, какие они есть на самом деле!…

Сон оборвался, как победная лента. Но в то же время, у него было логическое завершение: он ушел только тогда, когда было сказано все…

Рон подошла к неподвижно лежащему Дару и погладила его по голове. Он сумел только едва заметно улыбнуться в ответ.

— Ты все вспомнишь, — мягко сказала ему Рон.

Она потерла ладони сына своими и стала осторожно разрабатывать каждый суставчик в руке…

«Мама, если бы ты знала, — подумал Дар, — что тут все дело не в том, чтобы пробудить мышечную память… Просто раньше я чувствовал себя по-другому. Так, будто мое тело — это я… Похоже, что, когда я оставил его так надолго, я оторвал душу от всех этих мышц, костей и сухожилий — и уже не приклеить оторванного назад. Сейчас дело за тем, чтобы заставить все это слушаться. Наверно, это будет не проще, чем заставить слушаться чужого человека… но ведь я мог…»

Рон очень удивилась, когда безжизненная рука Дара вдруг сомкнулась на ее запястье. И не чувствовалось в этом действии ни слабости, ни дрожи. Обычное крепкое пожатие. Но в мальчишеских глазах отразилась такая мука, будто он сворачивал горы. Это почти так и было: Дар постигал то, чего раньше не знал и не умел… Но не прошло и часа, как он уже беззаботно бегал по талому снегу вместе с Клотом и Скирром… Телесная оболочка подчинилась, всецело и полностью, готовая выполнить любой приказ…

Вечером собрали совет у костра. Несколько минут все молчали, глядя на нового Дара. Нет, внешне он совсем не изменился. У него остался тот же голос, те же движения, тот же взгляд. Но, тем не менее, он казался совсем другим человеком. Причем таким, у которого хочется просить совета…

— Я пойду, куда шел, — сказал Дар со странной надеждой. — И прошу вас пойти со мной.

— Я с тобой, сынок, — Рон положила руку ему на плечо.

— И я, — коротко буркнул Ив.

Каяла и Нефью просто кивнули в знак согласия. Скирр заворковал что-то радостное. А Мих ответил за себя и за Раю:

— И мы с тобой.

— Эмеральд ждет нас, — улыбнулся Дар. — Мы найдем корабли…

От любви до ненависти — один шажок-прыжок… Никогда бы не подумал, что возненавижу Рон. Причем такой силы была ненависть, что я шел по улице, и от меня шарахались люди, случайно на меня взглянувшие…

Она, она забрала моего сына! Пришла за ним из какого-то небытия!!! Мне плевать, что Дар пошел сам — это мальчишка; матери послушался…

Я лечу в Штаты, но Оракул подождет!

Ты смогла прийти в мой мир, Рон, так неужто я не сумею прорваться в твой?! Я был могущественным когда-то. Я был океаном, а ты власти имела не больше, чем щепка на его волнах!