Шрифт:
Они замолчали. Рон смотрела на брата так, будто видела его впервые. То, что он говорил сегодня, не лезло ни в какие рамки.
И ей думалось, что Ив все-таки самый близкий ей человек на Земле теперь… как, впрочем, и всегда… Их всегда что-то связывало. Таких разных. Таких, казалось бы, неподходящих друг другу. Дружба между королем и варваром была бы менее удивительна…
Я стоял на балконе, мерз и смотрел в небо. Где-то в чужом мире, захлопнувшем дверь у меня перед носом, тоже было звездное небо. Кажется, я даже видел своего… сына… смотрящего на звезды… Я подумал о нем, и все поплыло у меня перед глазами. Небо почернело, а звезды и луна обзавелись нежно-фиолетовыми ореолами поверх сияния…
Я замер, боясь стряхнуть наваждение, внутренне сопротивляясь непонятной силе… Я сразу понял, что это такое… Острова… они были далеко отсюда, и они тянули меня к себе, где все снова померкло бы и вернуло меня в реальность. Я был привязан к ним, как щенок, и, сколько бы я поводок не тянул, он и не собирался рваться…
Тогда я разозлился по-настоящему. Мне захотелось сделать что-нибудь страшное и жестокое. И тогда, повинуясь какому-то непонятному чувству, сжав кулаки до боли, до хруста в костяшках, я опрокинул всю чашу своей ненависти… я развернул парад!..
Глава двадцать шестая. Не убий…
Рон вспоминала последнюю перестрелку. И то, как она, со снайперской точностью ранила человека именно так, чтобы он остался жив и, дай боже, мог потом ходить. Раньше она выстрелила бы в сердце, не задумываясь…
Но сейчас какая-то неведомая часть ее разума рассудила так: зачем убивать, если можно обойтись без этого? Да, он напал, но он уже за это поплатился. Зачем же сразу отправлять человека на тот свет?.. В крайнем случае, это всегда успеется, если он не передумает и нападет еще раз…
Вообще, все очень резко куда-то подевалось… самым удивительным было исчезновение кровавых боев на Арене, которые так любили устраивать «Невидимки», и их же любимых пыточных камер. Пыточные камеры — понятно — стали не нужны с прекращением бесконечной бойни между кланами, потому что не надо было больше вырывать информацию у кого бы то ни было. Но Арена… раньше на нее выпускали пленников, преступников; смертельно больных, пожелавших умереть не в постели, а в бою… были и добровольцы!.. были!.. мастера ножа и кулака, которые убивали людей направо и налево азарта ради… были еще дуэлянты…
И все это исчезло, так, что никто этого не заметил. И никто не вспоминал и не тосковал по кровавым развлечениям… Рон удивлялась, что даже ее Дан был равнодушен к воспоминаниям об Арене, а ведь, было время, — хлебом не корми, дай посмотреть, как один пленник потрошит другого…
Рон перемолвилась с Ивом о своих мыслях. Он кивнул и, посмотрев на сестру необычайно мудрыми, чайно-коричневыми глазами, сказал: «Да, я тоже теперь не хочу никого убивать…»
Да… все изменилось… ненависть перелилась через край и иссякла?..
Вспомнить Университетский городок… его жители ведь до сих пор устраивают набеги на соседние поселения, но даже в таком случае до убийств доходит крайне редко… чаще просто запугивают; а если встречают сопротивление, то в ход идут кулаки и приклады… но убить… редкость… небывалая почти что вещь…
А спросить Линкса, или других торгашей… разбойники, конечно, на торговых путях попадаются, но, чаще всего, заканчивается все демонстрацией оружия: у кого больше настоящих, а не «Бальзаковских» пушек, тот и прав… тот и получает изрядную долю товара…
Что случилось с этим миром…
Будто возник барьер… словно кто-то невидимый выставляет вперед ладонь и произносит: «Не убий…»
Глава двадцать седьмая. Дороги расходятся
Если вернуться немного назад…
Снегохода нет. Остались рюкзаки и кипа джинсы. Выход очевиден.
В новенькую(относительно) джинсу облачились все трое, приобретя вид модный и свежий. Несколько особо ценных экземпляров закатали в рюкзаки. Травка была в брикетах, которые все четверо рассовали по всем карманам. Что и говорить, этим они уже обеспечили себе безбедное существование.
А сейчас, шагаючи к Храму, двое людей и двое радиксов потихоньку уничтожали продукты. Надо ли говорить, что они шли не спеша. Нефью и Рая не подгоняли мальчишек, а те шли словно и не по территории, где орудуют разбойные банды, а по родной дерёвне…
…Дар в новенькой куртке с меховым подбоем (шерсть, причем, не крысачья и не собачья даже, а какого-то довоенного зверя) взлетел на стеклянистый уступ и приставил ко лбу руку козырьком. На пятачке земли, где снег был растоптан и разъезжен в грязную кашу, стоял Храм…