Шрифт:
В эпиграммах Вяземский совсем разошелся, сочинял их Дюжинами, в том числе «Поэтический венок Шутовского»:
В комедиях, сатирах Шутовского Находим мы веселость словаря, Затейливость Месяцеслова И соль, и колкость букваря.Или
Напрасно, Шутовской, ты отдыха не знаешь, За неудачами от неудач спешишь: Комедией друзей ты плакать заставляешь, Трагедией ты зрителей смешишь.Вяземскому вторил Дашков, его кантату «Венчание Шутовского» арзамасцы распевали хором на каждом заседании:
«Я князь, поэт, директор, воин Везде велик. Венца лаврового достоин Мой тучный лик. Венчая, пойте всей толпой: Хвала тебе, о Шутовской, Тебе, герой, Тебе, герой! Писал я на друзей пасквили И на отца, Поэмы, тощи водевили, Им нет конца. И воды я пишу водой». Хвала тебе, о Шутовской, Тебе, герой, Тебе, герой!и так далее.
Сам Жуковский в «войну на Парнасе» не вступал, хотя душой и стихами поддерживал «Арзамас». Шаховской тоже молчал, может быть, даже довольный наплывом зрителей в театр. Лучше бы и друзья его помалкивали. Среди них то ли не нашлось талантов, достойных отвечать Вяземскому, то ли они не хотели эти таланты проявлять.
Вяземский ехидничал:
Наш комик Шутовской хоть любит уязвить, Но осторожности своей не изменяет: Умеет он всегда сначала усыпить, Да после сонного уж смело и ругает.(В самом деле, выпад о балладах вставлен был в начало пятого действия, когда внимание публики весьма притуплялось, а многие и вовсе покидали театр, торопясь переодеться к обеду или балу — явное доказательство, что Шаховской не придавал значения фигуре Фиалкина.)
И что же ответил неведомый приспешник Шаховского?
Наш комик Шутовской тебя не усыпляет, Но тот уж спит, кто вслух столь глупо рассуждает, Наш комик сонного ругать не согласится, А разве сонному во сне сие приснится. Наш комик никого стихами не язвит, Но правду лишь одну в них людям говорит.Этакому эпиграммисту Вяземский ответил просто:
Моей рукой ты ранен был слегка, Дружок! тебе остаться бы при этом; Но вздумал ты почтить меня ответом, — Зарезала тебя твоя рука.Через десять дней после «Урока кокеткам» юный Михаил Загоскин смастерил пьесу в поддержку «Липецких вод» — «Комедию против Комедии, или Урок волокитам». Шаховской предоставил ему сцену театра, актеры быстро разыграли полемический пустячок. Теперь нападки из лагеря противников посыпались и на Загоскина. Война принимала затяжной характер.
В пылу театральных битв премьера «Молодых супругов» прошла довольно незаметно. Рецензенты отметили естественность хода пьесы, похвалили ее благородный тон. Но Семенова погубила роль. Она была превосходна в героических образах трагедий; могла изобразить сдержанную, унылую жену из начала комедии, но от слов Сафира, убедившего Эльвиру переменить поведение:
«Вот удивите вы весь свет! Эльвира Так удивлю же»,ей следовало топнуть ножкой и выпустить наружу тщательно скрывавшуюся в угоду семейному дому живость, остроумие, склонность к капризам и шуткам. Она была неспособна к такому преображению, а когда стала петь романс, самые горячие доброжелатели усмехались и пропускали его мимо ушей, во внимание к другим ее достоинствам. Грибоедов покинул театр разочарованный, сам не зная — актерами или автором. Он напрасно переживал. Судьба «Молодых супругов» оказалась счастливой. В следующем сезоне их играли шесть раз — случай неслыханный для одноактного перевода [6] .
6
И после целый век "Молодых супругов" то и дело возобновляли, и каждый раз постановщики и зрители удивлялись, насколько сценична эта пьеса, которая много проигрывает при чтении.
Пьесу с успехом поставили и в Москве, и впервые творчество Грибоедова стало известно его родным. Настасья Федоровна пренебрежительно пожала плечами, Алексей Федорович заметил, что маловато народу на сцене — кому ж это интересно? Одна Мария восхищалась всем, что писал ее брат, бывший с детства самым близким ей поэтом. Особенно оценила она монолог Ариста, в котором увидела отражение своих чувств. Она нередко жаловалась брату в письмах, что ее подруги, выходя замуж, забрасывают музыку, словно она для них была лишь средством показать себя женихам. Конечно, семейная жизнь прибавляет забот, но Марии казалось, что любовь к музыке, если она есть, не может исчезнуть вмиг и хоть немного времени ей можно бы уделять. Она с удовольствием прочла у Александра жалобы разочарованного мужа: