— Товарищ полковник, ваше приказание выполнено! — докладывали старшины.

— Молодцы! Стать в строй!

Подобный эксперимент был показан на морской пехоте, которую атаковала с воздуха рота Ивана Исаева, но это было намного позже.

Когда старшины и пилоты стали в строй, полковник, наконец, перешел к своему замыслу.

— Вот, товарищи, вы сейчас видели действия настоящих мужчин, именно мужчин, а не слюнтяев и алкоголиков. Но у нас есть и такие! Майор Иванов, выведите вчерашних любителей блатных песен.

Из строя вышли шестеро солдат.

— Капитан Ивлев!

— Я, товарищ полковник!

— Сколько раз положено солдату отжаться от пола?

— На удовлетворительно — тридцать!

— Приступайте!

Солдаты начали выполнять упражнение. Четверо отжались более тридцати раз, а двое меньше двадцати.

— Которые отжались более тридцати — ко мне!

Солдаты подошли четко. Полковник подошел к каждому и спросил одно и то же:

— Отец есть?

У двоих были, у двоих — не было.

— Я так и думал, — сказал полковник. — Те, что отжались меньше двадцати — ко мне!

Солдаты подошли уже не так четко.

— Женщины, разойдись! — скомандовал полковник. — Доктор, ко мне!

Капитан Коптелов, четко чеканя шаг, подошел к командиру.

— А теперь мы все же посмотрим, кто перед нами стоит — мужчины или, может, переодетые в солдатскую форму, да еще с десантскими эмблемами, алкоголики. Раздевайтесь!

— Товарищ полковник, прекратите этот цирк! — прошипел на ухо начальник политотдела.

— Не мешайте работать! — полковник сверкнул очами.

Солдаты стали раздеваться, в строю послышался смех.

— Часть, равняйсь! — закричал Попов. — Смирно! — строй застыл.

— Это не смех, это наши слезы, слезы всей нашей родины — России, — алкоголики, это наш позор, позор русского народа, позор всей нации. Дебильные дети — это тоже смех?! Калеки — это тоже смех?! Над чем смеетесь? Над нашим всеобщим несчастьем? Позор! Парень в восемнадцать лет не может удержаться от соблазна!

Солдаты стояли в трусах.

— Я кому сказал «раздевайтесь»?! — заорал полковник.

Солдаты стояли в нерешительности.

— Ну что, даже раздеться не хватает мужества?

Солдаты как по команде сняли трусы.

— Доктор, проверьте, кто там стоит, может, только одно слово «мужчины»?

— Да нет, вроде бы мужчины, — неуверенно начал капитан Коптелов.

— Одевайтесь и становитесь в строй, — брезгливо сказал полковник.

В тот же день поехали снова на виноград, и опять было вино, но с тех пор никто, пока существовала часть, не напивался. Правда, за этот урок полковник Попов схлопотал-таки выговор по партийной линии, но это его не смутило.

А в этот же день Александр Васильевич снова вызвал Ивана к себе.

— Садись, Ваня, есть разговор. Капитан Листьев привез копию показаний, которые давал на следствии Денисов, — там страшные вещи, я все перечитал дважды, принял решение передать все это тебе.

Вошел Листьев с папкой.

— Отдайте ему, это касается его родственников.

— Все дело отдать или только то, что касается Исаевых?

— Отдайте все, чего там рвать-разрывать, пусть почитают, мне, не причастному ко всему этому, и то было мерзко. Пусть знают, какие люди руководили да и еще руководят.

Листьев отдал папку и вышел.

— Спасибо, товарищ полковник. А чего это он, Денисов, так разоткровенничался? — спросил Иван.

— А куда же ему было деваться? Все равно «вышка». Говорят, он даже с каким-то наслаждением рассказывал о своих «подвигах». А громадное спасибо надо сказать вам с Николаем: вы здорово меня сегодня поддержали. Ох, Ваня, Ваня! Если бы все были такие, как вы, — нечего было бы делать нам всем, горе-воспитателям, а пока мрази полно. Ладно, иди, отдыхай, можете ехать домой с Николаем — вы сегодня поработали как и подобает быть воинам спецназа.

Иван вышел, и через несколько минут они с Николаем неслись на «Яве» в сторону уютного городка Старый Крым.

Глава сорок третья

Дома Ивана с Николаем встречал Николай Николаевич.

— Вы можете тише ездить?!

— А как тише? Что нам — за две улицы выключать двигатель и самим катить мотоцикл? — удивился Иван.

— А что, опять Рите Ивановне плохо? — спросил Николай.

— При чем тут это, хотя и она не совсем пришла в себя.

— Мы могли бы и на «тойоте» ездить, но, ни у меня, ни у Николая прав на автомобиль нет.