Шрифт:
Ждалось ему в таком положении ровно двадцать секунд.
Потом еще минуты три он расхаживал по комнате, спотыкаясь обо все, что не успевало убежать, и наконец, с видом решительным и отчаянным выбежал он сначала на кухню, потом на улицу, и стремительно зашагал прочь от дворца.
Путь его продолжался недолго и завершился в соседнем квартале в лавке зеленщика — поставщика двора его величества конунга Олафа Первого.
— Ваше величество, рады видеть вас собственной персоной! — растерявшись, но не очень от нежданного визита, хозяин проворно выскользнул из-за прилавка и поклонился. — Для моего скромного заведения это большая честь.
— И тебе привет, Орм, — рассеянно бросил отряг и заскользил вопросительным взглядом по расставленным корзинам, чашам, блюдам и подносам с самыми невероятными фруктами и овощами, привезенными со всего Белого Света.
Теперь, когда морское пиратство было отменено официальным указом молодого конунга [21] , и торговля с Отрягией возобновилась, в страну хлынул поток таких товаров, какие не снились и самым удачным грабителям.
В том числе и фруктов с овощами.
21
И несколькими точными, чтобы не сказать, точечными ударами молний со стороны Мьёлнира.
Растерянно и нерешительно оглядывал конунг чудеса сельского хозяйства всех цветов радуги и размеров, по названиям из которых он знал лишь яблоки, груши, клубнику, да полюбившиеся ему в Шатт-аль-Шейхе дыни.
— Чего изволит ваше величество? — сладко улыбаясь, коренастый лысый зеленщик в изумрудном лесогорском кафтане сделал широкий жест рукой, с гордостью указывая на румяные и не очень дары природы: — Есть свежие киви, виноград, инжир, бананы, лимоны, арбузы, имеются в наличии также…
Олаф, чувствуя, что у него в глазах начинает рябить от всего этого продуктового разнообразия, помотал головой и сдался:
— Персики. У тебя есть персики, Орм?
— Конечно, ваше величество! — просиял лавочник. — Самые спелые, самые нежные, пушок на них — как на девичьей щечке, залюбуетесь! Сейчас, погодите минутку…
И под недоуменное конунговское «Пушок?..» Орм проворно заскочил за прилавок, снял с полки небольшую корзинку и довольно водрузил перед клиентом.
— Вот, прошу! Все — как на подбор! Один к одному! Шедевры искусства матушки-приро…
— Ты чего мне притащил? — непонимающе сморгнул отряг. — Я ж тебе сказал — персики! Смотри ведь, чего хватаешь!
— А… э-э-э… — зеленщик прикусил язык на полуслове и тупо уставился на свой товар. — А-а-а… ваше величество шутить изволили?
— То есть? — конунг почувствовал, что теперь снова его очередь недоумевать.
— То есть… — Орм замялся, не зная, как бы поделикатней объяснить монарху своей державы, что то, что он ему принес, и есть персики, с какой бы стороны и кто на них ни посмотрел.
— Нету персиков — так и скажи, — грубовато буркнул Олаф и стал уже поворачиваться, чтобы уйти, но тут дверь лавки распахнулась, и в нее переваливающейся утиной походкой [22] вплыла жена мастера гильдии корабелов фру Торхильда.
— Ваше величество, какая встреча, и где, как это неожиданно, расскажу своему супругу — не поверит! — и тут же, без остановки и запинки: — Ах, Орм, какая прелесть, какие чудесные персики, как давно их у тебя не было! Хотя ноябрь на улице, чего уж жаловаться… Дай-ка я выберу штучек пять порумяней!
22
Походкой очень довольной своей жизнью утки, надо сказать.
— Персики?..
Олаф уставился на круглые, желто-красные пушистые мячики размеров с кулак фру Торхильды.
— Это — персики? — недоверчиво переспросил он.
— Ну да, ваше величество, — несколько обиженно подтвердил хозяин. — Разве я мог бы над вами так глупо шутить?
— А это… такие… оранжевые… с коркой… тогда что?
— Это апельсины! — расцвел зеленщик и для вещественного подтверждения своих слов потянулся за подносом на самой верхней полке.
Но когда он вернулся, то конунга в лавке уже не было.
Вместе с ним, похоже, ушли из кучки и три персика, оставив вместо себя на прилавке золотую монету.
— Его величество сказал, что сдачи не надо, — растерянно пожимая обтянутыми расписной хорохорской шалью плечами, проговорила фру Торхильда.
— Я ж говорю — шутник… — улыбнулся хозяин и мысленно записал два недостающих золотых в пассив короне.
Когда Олаф вернулся, Аос укладывалась спать. Розовое покрывало было убрано с кровати и сложено на не менее розовый дубовый сундук, розовая ночная рубашка с розовыми кружевами надета, и розовое одеяло откинуто.