– Ты хотел мне что-то сказать, пришелец?

Услышав грубый сильный голос вождя, клыкастые твари под Иваном заволновались, стали повизгивать громче прежнего. Иван старался не замечать их.

– Я не сделал вреда твоему племени, – терпеливо предупредил он вождя. И распорядился требовательно: – Эту женщину, – он кивнул в сторону Елены, – надо вернуть на остров.

– Дорогой, – ласково вмешалась Елена, – преследуя меня, ты погибнешь. И кажется, чем раньше это свершится...

Смолкнув, она красноречиво вздохнула. При этом вздохе приподнялась и опустилась её высокая упругая грудь, близостью возбудив глаза вождя, в которых вспыхнула жажда крови. Вождь подождал, не скажет ли она ещё что-нибудь, и со злой насмешливостью полюбопытствовал у Ивана:

– Ты хочешь высказаться перед Смертью?

Иван неодобрительно повёл головой из стороны в сторону.

– Нет, – ответил он. – Только повторить то, что сказал. Эта женщина должна быть возвращена на остров. Иначе у тебя будут серьёзные неприятности.

Не дослушав его, вождь повернулся к Елене.

– Не всем, кто попадает к нам поневоле, нравятся покровители моего племени, – он указал ей на тварей в загоне, у которых с клыков закапала обильная слюна. – Мы отдаём им лучших из пленных, чтобы задобрить богов, дарующих удачу на войне и охоте...

Пронзительный крик вышедшего из состояния отрешённого оцепенения жреца оборвал его.

– Он пересёк поле Цветов Богов! – словно не видя и не слыша никого из людей, продолжая стоять на коленях, жрец с личиной ящера возвёл ладони к солнцу. – Он Посланник Богов!

Вид и гортанные выкрики жреца обеспокоили толпу. Сдерживая недовольство его вмешательством, становясь хмурым, вождь кивком дал знак палачу начинать священное принесение жертвы. Палач низко поклонился в готовности выполнить его волю и отошёл к торчащему из земли корню, за который был привязан конец лианы. Под недовольный ропот толпы он опустил топор с плеча и вопросительно посмотрел на вождя.

Властно подняв руку, вождь громко провозгласил:

– Если он послан добрыми к нам Богами, Боги помогут ему избежать Смерти!

Елена улыбнулась Ивану, её чувственные губы приоткрылись, показав два ряда красивых, похожих на белые перламутры, зубов.

– Пославшие тебя “боги” сделали неудачный выбор, – самодовольно проговорила она.

– Они сделали отличный выбор, – возразил Иван.

Он сильно взмахнул ногами, повторил движение другой раз, третий и закачался на лиане. Раскачиваясь на ней всё сильнее, он вызвал издевательский смех вождя и некоторых его телохранителей. В толпе некоторые мужчины тоже невольно засмеялись. Палач занёс было топор для удара по узлу лианы у корня дерева, но опустил топор на плечо, давая возможность ослабить этим смехом впечатление от тревожных вещаний жреца.

– Мы привыкли к такому поведению при жертвоприношении, – пояснил вождь Елене и сузил чёрные глаза. – Все пленные стараются избежать подобной Смерти. – Холодная жестокость исказила грубые черты его надменного лица. – Но палач знает, когда надо разрубить лиану. Ни один пленный ещё не обманул ожиданий Покровителей моего племени!

Елена отвела взгляд от повизгивающих в загоне карликовых тварей, слегка поморщилась от вида их голодной возни. Она не заметила, как рукав дополнительных мышц Ивана мгновенно напрягся. Разорванная вздутой кистью и рукой лиана громко лопнула, и, сорвавшись с неё, Иван пролетел над каменной оградой, чтобы опуститься рядом с изумлённым палачом. Не позволив ему опомниться, кулаком в перчатке ударил сбоку по уху.

Палач медленно осел и завалился на корень. Из его рта потекла кровь, он задёргался и, мгновения спустя, затих, больше не подавал никаких признаков жизни. Иван поднял топор и отбросил в загон. Там жалко взвизгнул раненый карликовый ящер, и все, кроме вождя и Елены, повалились животами на землю, в страхе укрыли головы тёмными ладонями. Вождь бледнел, казалось, прикусил язык или потерял дар речи. Только из-за властного и гордого взгляда женщины он сам не упал лицом в пыль пред Иваном.

– Вару! – продолжая стоять на коленях, протяжно воскликнул жрец, торжественно возвёдя руки к солнцу. – Он Посланник Богов!

По земляному полу жилища вождя были разостланы толстые крупные листья папоротниковых деревьев и шкуры мохнатых животных. Витал приятный запах трав, развешенных пучками на поддерживающих крышу опорах. Плетёная циновка закрывала проём входа, и дневной свет, который проникал через щели в стенах, рассеивался в полумраке. На шкурах возлежали один против другого Иван и хозяин жилища, – никто третий не мешал их разговору.

Вождь был само гостеприимство. Прервав рассказ, он из надрезанного, похожего на тыкву плода наполнил вязкой ароматной жидкостью вырезанную из коричневого дерева чашку и протянул её Ивану. Вторую чашку, наполненную затем из того же плода, он опустил на шкуру возле себя. Иван не притрагивался к своей, всматривался в собеседника, прикидывал, насколько следует доверять недавним уверениям в раскаянии, которые расточал ему вождь, вряд ли способный отказаться устроить Елене ещё один побег из монастыря.

– Так ты говоришь, – спросил он небрежно, – только протоптанной ящерами Тропою Дракона можно попасть к берегу моря и к перешейку? Это единственный путь на остров?

Вождь ответил не сразу, что-то прикидывал.

– Под водой у берега острова множество острых Зубьев Дракона и проклятых богами драконьих слуг, – наконец сообщил он, доверительно наклоняясь к Ивану, как если бы решился открыть ему главные тайны племени. – Так говорится в наших преданиях. И я им верю. Ни одной лодке моего племени не удавалось целой подплыть к острову или отбиться от тварей, что всплывают там.