Пятидесятилетний водитель, которого звали Лука, был уроженцем Бари. Он проработал бригадиром на стройке в Экваториальной Гвинее почти восемь лет. Второй итальянец — Сальваторе — был немного моложе. Покопавшись за спинкой сиденья, он вытащил аптечку. Монро обработала раны на ногах, что на дороге с ухабами оказалось непростым делом, и на вопрос о руке ответила, что просто поцарапалась, и тут же перевела разговор на другую тему, что-то спросив. Они развлекали ее историями из жизни в Экваториальной Гвинее, рассказывали о своих семьях на родине, посещаемой лишь пару месяцев в году.

За работу на острове им платили более чем достаточно, чтобы компенсировать тяжелые условия, а малярии они боялись меньше мухи тамбу, откладывавшей под кожу личинки, где те росли и развивались.

Когда они доехали до поворота, Лука сбавил скорость и повернулся к Монро:

— У тебя есть документы?

Два паспорта и один вид на жительство. Но рисковать паспортами она не собиралась, а в данных обстоятельствах вид на жительство мог только все осложнить.

— Я была с друзьями и ничего с собой не взяла, — растерянно пробормотала она.

Лука остановил машину у обочины, там, где к ней примыкали заросли. Наморщив лоб, он показал на дорогу:

— Мы подъезжаем к контрольно-пропускному пункту. Там обязательно спросят документы и без них не пропустят.

Монро прикинула варианты и, видя по лицу Луки, что тому небезразличны проблемы, мучающие ее, изрекла с обреченным видом, будто читая строчки из предложенного кем-то сценария:

— Если так, я лучше проберусь дальше пешком.

Выдержав паузу, она, тяжело вздохнув, сделала движение в сторону дверцы со стороны Сальваторе.

— Я не хочу, чтобы у вас из-за меня появились проблемы. Спасибо за помощь и чудесную беседу.

Лука резким движением остановил ее. Она знала, что он так и поступит.

— Идти пешком тебе небезопасно. — Он снял грязную бейсболку и потер лоб. — У нас есть пиво, чтобы их угостить, и они не станут проверять кузов.

Он водрузил бейсболку на место и знаком показал ей следовать за ним. В открытом кузове громоздилось оборудование, применяемое в процессе нефтедобычи.

— Накройся брезентом и не высовывайся без нашего сигнала, — сказал он. — До Лубы дальше есть еще один КПП, кроме этого, а может, даже два — кто их знает. — Убедившись в том, что она устроилась удобно, он вернулся в кабину, и машина тронулась.

После того как они миновали КПП, Монро отодвинула брезент и уставилась на чистое голубое небо, стараясь дышать глубоко и ровно.

Грузовик неожиданно дернулся и остановился на одной из редких мощеных дорог Лупы. Озадаченная Монро зарылась поглубже в брезент. Она прислушалась к приглушенным голосам Луки и Сальваторе, что-то оживленно обсуждавших, но хоть что-то разобрать так и не смогла. Вскоре раздался звук хлопнувшей дверцы, и они снова тронулись.

Наконец они добрались до безлюдного поселка за пределами города и остановились. Ни Лука, ни Сальваторе так и не появились, хотя и обещали дать ей знать, когда доберутся до места. Через примерно полчаса Монро стала прикидывать, что ей делать дальше. Она решила немного поспать, а потом, дождавшись темноты, продолжить путь самостоятельно.

Ее разбудили шаги. Инстинкт, дремавший почти семь лет, дал о себе знать: она машинально потянулась за ножами, и только не нащупав их, сообразила, где находится. Монро сгруппировалась и приготовилась действовать. Шаги приблизились, и ее тихонько окликнул Сальваторе.

Монро отозвалась шепотом и вылезла из-под брезента. Она села на край кузова, свесив ноги, и Сальваторе устроился рядом Он объяснил, что их задержал патруль: в городе оказалось полным-полно военных, проверяющих документы.

— Не знаю, подойдут ли, — сказал Сальваторе, передавая ей пару обуви и носки, — но без них ты не сможешь продолжить путь.

Чтобы достать обувь, им и пришлось остановиться в городе. Туфли были самыми что ни на есть примитивными — парусиновый верх, пришитый бечевкой к резиновым подметкам, привезенным из Нигерии или Камеруна, но ей они показались самыми чудесными, какие только бывают на свете.

Монро примерила их: они были чуть великоваты, но вполне годились. Она протянула ему банкноту в пять тысяч франков. Он улыбнулся и отказался взять деньги.

— Гостиницы переполнены, с ними здесь всегда проблема. Если тебе не удастся разыскать друзей сегодня, можешь переночевать в кузове. Но рано утром сюда придут рабочие, чтобы заняться выгрузкой.

Она кивнула на туфли:

— Ты уверен, что не возьмешь деньги? Ни за них, ни за то, что подбросили?

— Нет-нет, — подтвердил он. — Ты не первая, кто попадает в неприятности в этой сумасшедшей стране. Мы помогаем, когда можем.