Шрифт:
– Ненавижу, как же я тебя ненавижу, Мир!
Ответила Виссавия. Хлынул на землю дождь, стегая землю тугими, холодными струями, смывая боль и обиду, и последние остатки сил ураганным ветром пролетели над лесом, сгибая до самой земли гордые березы.
– Ненавижу!
– Кто вы?
Вопрос был тихим, но усиленный магией прорвался таки через шум ветра и донесся до Рэми. Телохранитель замер, быстро приходя в себя. Он вызвал эту бурю, он заставил Виссавию отозваться... и он теперь не может показаться Араму в обличие телохранителя принца, не может воспользоваться маской...
Ветер заметно ослаб, дождь перестал бить тяжелыми каплями, пробились сквозь тучи еще окрашенные красным лучи восходящего над лесом солнца.
– Кто вы?
– повторил стоявший за спиной Арам.
Рами обернулся. Арам вздрогнул, как он удара, и вдруг упал на колени, склонив голову:
– Вождь!
– Дурак, - ответил Рэми, поднимаясь и приводя себя в порядок. Гнев прошел, оставив за собой опустошение и безразличие. Рэми хотел сейчас одного - уйти и остаться одному.
Или, действительно, поддаться порыву, открыться этому недоумку Араму, стать наследником и горячо любимым племянником вождя Виссавии и забыть о Мире? О его предательстве? Оторвать от него Лию и навсегда уйти из Кассии, в которой для него, Рэми, никогда не было места?
"Уходи немедленно, - продрался через душивший Рэми гнев голос хранительницы.
– Я сняла с тебя маску, Пока Арам не понял, что ошибся, уходи! Если не хочешь быть узнанным."
– Поздно, - усмехнулся Рэми, видя, как встрепенулся вдруг Арам, понимая, как поднял на него ошеломленный, воплощающий взгляд.
– Вы не вождь, - прошептал виссавиец, вставая с травы и присматриваясь к Рэми.
– Тогда почему она вас слушает? Почему вы так похожи?
– Потому что она щедра на дары, - язвительно ответил Рэми.
– На смерть - тоже щедра. Берегите своего вождя... если не хотите, чтобы я его убил.
– Вы не в силах...
– Вы меня не знаете.
– Она выбрала вас наследником... И вы Кассиец...
– Арам смотрел на горящие татуировки на запястьях Рэми.
– Мой архан, я отведу вас к вождю...
– А то вряд ли.
– Я прошу вас.
– Я сказал нет!
– закричал Рэми.
– Арам, вы оглохли? Смерти хотите? Так я устрою.
– Моя жизнь в ваших руках, наследник, - покорно прошептал Арам, склоняя перед Рэми голову.
– Вы можете сделать со мной все, что угодно, это правда. Но я вижу в вас непонимание и боль. Позвольте мне...
– Не позволю. Со своей болью справлюсь сам...
– Элизар тоже так говорил...
Рэми не выдержал. Когда он очнулся, он сидел на Араме, сжимал пальцами тонкую шею юноши-виссавийца и смотрел, как из почти черных глаз уходит жизнь.
– О боги...
– спохватился Рэми, отпуская виссавийца.
– Вы живы?
– Не беспокойтесь, наследник, жив, - в глазах Арама было столько... поклонения, восхищения, радости, что Рэми вздрогнул. Этого придурка только что чуть не убили! Чему он радуется, о боги?
– Вы совсем дурак, Арам, если лезете под руку разгневанному магу. Да еще и сравниваете меня с сошедшим с ума Элизаром. Неужели вам жить расхотелось?
– Простите, наследник, я действительно был неосторожен, - сразу же начал оправдываться Арам.
У Рэми незамедлительно начала болеть голова. Он не понимал этого нового, преобразившегося Арама. Не понимал, куда делась торжественная, так импонирующая Рэми гордость виссавийца, и откуда появилась эта услужливая, раздражающая покорность?
– Никогда не стану вождем Виссавии, - устало сказал Рэми, поднимаясь.
– Не понимаю вас...
– Если Виссавия вас слушает...
– также смиренно ответил Арам, - то это уже неминуемо.
– Уходи, - прошептал Рэми.
– Приказываю тебе, Арам, уходи! Убирайся! Пока я не навредил тебе! Уходи... прошу! Если я убью тебя, то буду об этом жалеть...
– Мы продолжим разговор, наследник, когда вы придете в себя, - покорился Арам.
Они столь послушны, усмехнулся Рэми. Они столь милы... ластятся как змеи, чтобы укусить в самый неожиданный момент. Все они...
Небо расчистилось, откуда-то вновь появился спрятавшийся на время Рык, ласкаясь к ладоням хозяина. Рэми не мог сидеть на месте: остатки гнева гнали его вперед. Он долго брел по лесу, не зная, куда идет и зачем, пока густая чаща не расступилась и не появилась позолоченная солнечным светом полоска реки. Стало жарко. Барс шумно дышал, открыв пасть и высунув язык, порхали над растущей у самой кромки воды купальницей бабочки капустницы, тихо шептал неподалеку камыш.