От недоброго предчувствия защемило сердце.

— О чем я не знаю?

— Об этом весь поселок только и судачит.

— О чем?

— Пусть Ленка сама рассказывает, — не стал возлагать на себя ответственность Чудин.

…Прошло какое-то время, прежде чем среди танцующих Миронова увидела свою дочь. Кричать было бесполезно, потому что громкая музыка закладывала уши, напрочь заглушая посторонние звуки. Она с трудом протиснулась сквозь плотные ряды молодежи и потянула молодую маму за рукав платья.

— Ты здесь? — удивилась дочь.

— Идем со мной, — громко сказала Вероника Федотовна, расчищая дорогу свободной рукой. — Где внук? — поинтересовалась уже на улице.

— Дома поговорим, — увильнула дочь.

— Где твой сын? — требовательно повторила женщина, повысив голос.

— Я от него отказалась, — ответила Лена таким тоном, словно это был вовсе не человек, а неудачно приобретенная в магазине вещь.

— Как отказалась? — В голове Вероники Федотовны такое не укладывалось.

— Очень просто, — буднично произнесла молодая мамаша, — сдала обратно в родильное отделение. Думаю, что найдутся бездетные люди, которые его усыновят. А я больше рожать не намерена, пока замуж не выйду.

— И это моя дочь, плоть от плоти! Боже мой! Позор на всю округу!

— Плевала я на окружающих. Если он папаше не нужен, то почему я одна должна нести ответственность?

— Ты мать, — напомнила Вероника Федотовна. — А как же кормление, — спохватилась она, сообразив, что упустила самый главный момент, — он же еще грудной!

— Свою грудь перетянула и молоко пропадет, а искусственников в наше время миллионы.

— Видеть тебя не желаю! Черствая и бездушная!

— Ну и топай домой одна, — вспылила Лена, — тебя в клуб не приглашали.

Женщина смахнула навернувшиеся слезы, но отвернулась и медленно пошла, понурив голову.

Она зашла к Колесниковым и позвала Виктора, но его дома не оказалось.

— Где-то с Наташкой Щукиной шляется, — поведал отец парня.

— Тимофей Сидорович, повлияйте вы на него своим отцовским авторитетом. Пусть заберет сына из родильного отделения, не то попадет мальчик к чужим людям и не увидим мы с вами больше внука.

— Не знаю, что и сказать, — замялся Колесников. — Он клянется-божится, что сын не его.

— Объясните Виктору, что не стоит с этих лет брать на душу такой грех великий, — не унималась Вероника Федотовна.

— Да ты проходи в дом, — выглянула через приоткрытую дверь Варвара Степановна. — Нечего на пороге торчать. Вернется сын домой, мы поговорим с ним. — Она слышала разговор и была в курсе цели визита Мироновой.

…Виктор явился под утро и в приподнятом настроении. Его очень удивило, что родители не спят до сих пор, да еще сидят вместе с Вероникой Федотовной. «Опять возьмутся за старое?» — промелькнуло у него в голове.

— Веселишься? — начал отец, как только сын переступил порог дома. — А ребенка скоро чужие люди заберут.

— Опять двадцать пять, — развел парень руками. — Сколько раз повторять, что непричастен я к его рождению.

— Витенька, миленький, нет у меня к тебе никаких претензий, — вступила в беседу гостья. — Ты только признай ребеночка своим сыном и забери из родильного отделения. Я сама его воспитаю и обещаю, что дочь не подаст на алименты.

Младший Колесников взглянул на несчастную женщину с жалостью. Где-то в глубине души у него шла борьба между совестью и последствиями, которые должны были быть, прояви он мало-мальское благородство.

— Вероника Федотовна, мне учиться нужно и думать о будущем, поэтому не могу потворствовать капризам и выдумкам вашей дочери. Стоит мне согласиться с ней, и сами знаете, какая последует реакция с ее стороны. — Но женщина невольно вызывала у него сочувствие, и он посоветовал: — Оформите опекунство и заберите мальчика.

— Откуда тебе известны такие тонкости по этому вопросу? — удивился отец.

— Кто-то из сокурсников рассказывал аналогичную историю, — соврал молодой человек. На самом деле он просчитывал все варианты, после того как Лена отказалась от их сына, и проконсультировался у юриста практически по всем вопросам, которые могли возникнуть.

— И мне тогда отдадут внука? — оживилась Миронова, менее подкованная юридически, чем Виктор.

— Безусловно, — улыбнулся он ей в ответ.

— Извините, что потревожила, — сразу собралась уходить посетительница.

— Да какие могут быть извинения? — Варвара Степановна поднялась, чтобы проводить подругу. — Сама не могу разобраться, кто из них врет, а кто говорит правду, — призналась она.

— Ну, сынок, держись, если когда-нибудь вылезет наружу правда, которую ты от нас скрываешь, — пригрозил Тимофей Сидорович.