Сметанина заметно смутилась и чуть покраснела.

— Мальчик влюбился в меня, и сначала я его пожалела, а что из этого получилось, вы, наверное, знаете.

— Он писал мне, — кивнул гость.

— Это я виновата в его сломанной судьбе. Никогда себе не прощу! — воскликнула учительница. — Он ведь раскрыл мне глаза на человека, в котором я ошибалась.

И она рассказала всю историю, облегчая душу.

Сергей Емельянович не прерывал ее откровенный рассказ и, лишь когда женщина замолчала, спросил:

— Вы с ним ведь до сих пор поддерживаете отношения?

— На свидание съездить я так и не отважилась, но посылаю посылки, и мы переписываемся.

Груздев повертел в руках нераспечатанную пачку сигарет.

— Можно закурить?

— Конечно. Только откройте форточку. — Хозяйка подала ему блюдце. — К сожалению, пепельницы в доме нет.

— Благодарю. — Сергей Емельянович чиркнул спичкой. — Мой сын очень вас любит.

— Это такая любовь, как сына к матери.

— Не забывайте, Марина Владимировна, что он уже далеко не мальчик, ему недавно двадцать лет исполнилось.

Такое уточнение заставило женщину глубоко задуматься. У нее перед глазами все еще стоял подросток, и она не могла его представить как мужчину.

«Он действительно уже не ребенок, а восемь лет — не такая уж и большая разница», — впервые подумала она о нем как о взрослом.

— Я в очень сложном положении, — призналась она. — Он пишет, что вернется ко мне, а у меня к нему материнская любовь.

Сергей Емельянович затушил сигарету и вновь наполнил фужеры шампанским.

— Сложна и запутанна жизнь человеческая, и зачастую сложно бывает принять правильное решение. — Он выдержал короткую паузу, обдумывая дальнейшие мысли, и продолжил, как бы взвешивая каждое слово: — У меня к вам, уважаемая Марина Владимировна, есть просьба, которая может показаться бестактной, но уверяю, что она вызвана неординарностью сложившихся обстоятельств.

— Слишком пространное вступление, — улыбнулась заинтригованная хозяйка. — Считайте, что извинения приняты.

— Моя временная трудность заключается в том, что я не имею своего места жительства, — выпалил Груздев и отвел глаза в сторону. — Я понимаю, что квартира у вас однокомнатная, но я не стесню вас. Раскладушка на кухне — царское ложе для неприхотливого человека.

— У меня нет раскладушки, — сказала Сметанина извиняющимся тоном. Она испытывала некоторое смятение: неудобно было отказывать, а перспектива жить с посторонним мужчиной под одной крышей не особенно радовала.

— Раскладушку я куплю сам, — пожал плечами гость, давая понять, что проблема легко разрешима. — Ума не приложу, куда податься, если вы откажете.

— Ну, хорошо, — уступила Марина Владимировна, не видя другого выхода.

— Через недельку-другую я определюсь в этом вопросе, — пообещал обрадованный Сергей Емельянович. — А это вам в знак благодарности.

И он протянул ей золотое кольцо с александритом.

Залюбовавшись красивой вещью, женщина нашла в себе силы и отвела руку Груздева в сторону.

— Я не могу принять его.

— Не обижайте. — Груздев сам взял ее левую руку и надел кольцо на безымянный палец. — Ваш размер, — обрадовался он.

Сметаниной еще никогда не дарили мужчины дорогих подарков. Подсознательно она чувствовала, что поступает неверно, но женская слабость ко всякого рода дорогим вещицам пересилила.

— Спасибо, — тихо произнесла она, пряча руку.

Потеплевшие, но нагловатые глаза гостя, казалось, смеялись, и от этого хозяйке становилось еще больше не по себе. А Сергей Емельянович вновь полез в карман и на этот раз достал золотые сережки, тоже с александритами. Марина Владимировна попыталась было возразить, но он выставил руку ладонью вперед, предупреждая ее отказ.

— Дело в том, что александрит носят только в паре, иначе он приносит несчастье, — объяснил он свою щедрость.

— Еще раз огромное спасибо, — попалась на его удочку женщина. Она не утерпела, выскользнула из кухни, вдела сережки в уши перед зеркалом в прихожей и вернулась.

— Великолепно! — восхитился гость. — Прекрасно сочетается с вашими голубыми глазами.

— A y меня ведь через два дня день рождения, — почему-то тихо призналась Сметанина.

— Поздравляю. — Груздев поднялся и наполнил фужеры шампанским, протягивая один хозяйке. — Подарок за мной.

— Ну, это уже сверх всякой нормы, — засмеялась развеселившаяся хозяйка.

— Для такой женщины не может быть «слишком».

В этот же день свалившийся на голову квартирант приобрел раскладушку и поселился на кухне, правда, только в ночное время, днем ему не возбранялось находиться и в комнате. А девятого июля он исчез куда-то на целый день.

Марина Владимировна сидела перед черно-белым телевизором «Рубин», цветные только входили в обиход и считались для многих непозволительной роскошью. Текста диктора она не слушала и в изображение не всматривалась, просто скучала в одиночестве. Несмотря на то, что сегодня был день ее рождения, настроение было скверным.