Дени. Кто?

Мадлена. Ты же знаешь: наш революционный свет, несколько литераторов, довольно много иностранцев.

Дени. О чем говорили?

Мадлена. При мне мало о чем.

Дени. А за спиной у тебя?..

Мадлена. Едва ли многим больше. Царил как бы соответствующий случаю тон; вроде как на больших свадьбах; официальное удовольствие, расточаемое щедро; и маленькие гримасы втихомолку.

Дени, все так же озабоченно. Так. Видела ты Жанну Фереоль?

Мадлена. Она только промелькнула.

Дени. Как она себя держала?

Мадлена. Очень мило, очень оживленно, улыбочки и «моя дорогая» направо и налево, и при этом такой вил, который означал: «Что? Разве мы не говорили?» (Меняя тон). Но, может быть, по-твоему, это дурные вести?

Дени, к Моттле. А ты не видел Фереоля?

Моттле. Нет. Я видел людей, которые его встречали.

Дени. Которые его встречали в разных местах?

Моттле. Возможно, не помню.

Дени, Мадлене. У Кастро о нем говорили?

Мадлена. Спрашивали у Жанны, как он поживает.

Дени. Только и всего? Не интересовались узнать, что он думает о событиях?

Мадлена. По правде сказать, никто ничего не интересовался узнать, наоборот. У каждого был такой вид, точно он осведомленнее всех других, более посвящен в «тайну богов» и ищет глазами желанного репортера, чтобы тот засыпал его вопросами.

Дени, с горечью, как бы про себя. Все это замечательно мило.

Мадлена, живо. Но только я удивляюсь, как такой человек, как ты, и на твоем месте, может придавать какое бы то ни было значение этим Кастро и компании. И это в ту минуту, когда народ охвачен таким порывом к тебе, таким искренним энтузиазмом, какого ты, вероятно, еще никогда не знал! Ведь правда, Моттле?

Моттле. Я как раз это самое говорил.

Мадлена. Не далее, как сегодня, когда я выходила из дому, ко мне подошла на улице какая-то старуха, которая, должно быть, знает нас в лицо, бедная женщина. Она взяла меня за руку: «Сударыня, вот что я вам скажу, а вы ему передайте, смотрите. Великое счастье тем, кто дожил до его прихода».

Дени. Да. Так вот, я тебя прошу, запиши все эти маленькие случаи в тетрадку: а лет через десять я, может быть, попрошу тебя мне их прочесть. (Моттле и Мадлена смотрят на него, обмениваются взглядом. Дени ходит взад и вперед, погруженный в свои мысли. В дверь стучат два раза. Дени, с раздражением). Да. (Появляется вахтер с взволнованным видом. Он подходит к Дени, говорит ему на ухо. Дени удивленно вздрагивает). А!.. (К Мадлене и Моттле). Оказывается, ко мне приехал король. Что это может значить?

Вахтер удаляется.

Мадлена. Мы исчезаем.

Дени, провожая их в одну из дверей. Мне кажется, действительно, знакомить вас сейчас было бы не совсем удобно. (Целует Мадлену. Указывая Моттле смежную комнату). А ты, Моттле, побудь здесь еще минуту.

Закрывает дверь, возвращается.

Дени, король, которого вводит вахтер, немедленно вслед затем удаляющийся.

Король в верховом костюме.

Король, очень сердечно, хотя чуть-чуть озабоченно, жмет руку Дени. Как вы поживаете, мой дорогой премьер? Я вам не помешал?

Дени, осторожно. Ничуть, ваше величество.

Король. Я ехал мимо. Мне захотелось вас навестить по пути.

Дени, отвесив легкий поклон. Ваше величество гуляет в такой ранний час?

Король. Я по утрам выезжаю верхом, когда есть время. На улицах еще сравнительно тихо. (Весело). Моя лошадь боится автомобилей, только когда их много. В маленьких дозах она их отлично переносит. Ну, как вы устраиваетесь?

Дени. Я стараюсь как можно скорее с этим покончить. Впрочем, это гораздо проще, чем я думал.

Король. Я видел, вы уже составили свой личный кабинет. Вероятно, молодые люди, с которыми вам приходилось работать?