— Сейчас я предлагаю вам рассказать немного о себе. А конкретно мне необходимы данные о том, почему именно вы здесь оказались.

И пошло-поехало… Моя крыша в смысле! Потому что мои спутники были на удивление исполнительны. Никто даже не подумал представиться, а все только лаконично упомянули о том, чем конкретно не угодили Земле в целом и Витании, в частности.

— У меня низкий коэффициент восприятия.

— У меня низкий коэффициент взаимодействия.

— Мой уровень принятия низок.

— Мои физические показатели для воспроизводства не подходят.

А я сидела и ощущала себя участницей групповой терапии или… хм… общества анонимных защитников рубежей — ОАЗР, или ассоциации волонтеров космоса, сокращенно — АВК, хотя в последнюю мои спутники вряд ли вступят, потому что я тут единственный представитель, как добровольно отказавшаяся от перспектив…

После еще пяти подобных характеристик я уже чувствовала себя ущербной в обществе дефектных и лихорадочно искала, в чем бы мне себя упрекнуть, ну а когда до меня дошла очередь, выдала:

— Я далека от совершенства, но хочу большего!

От такой формулировки соседи оживились, а у Саймона задергался уголок рта так, что стало понятно, что тему он бы даже не прочь развить, но он взял себя в руки и промолчал. Хотя и мимолетно улыбнулся. А я поймала себя на мысли, что Саймон — единственный человек, который в этом будущем вызывает у меня симпатию. По крайней мере, реакции у него вполне человеческие и за дело болеет! Вон, с каким вниманием выслушал всю эту ерунду!

— Отлично! — сказал он, когда все отрапортовались. — Теперь немного истории. Еще до Черного дня люди начали осваивать Солнечную систему, и благодаря высокому развитию технологий полностью перенесли добычу тяжелых металлов и радиоактивной руды в космос. На нескольких небесных телах, куда включаются и планеты и спутники и астероиды были оборудованы шахты. Налажена сеть добычи и транспортировки. Какое-то время система стабильно функционировала, но после открытия джаманиума, скорости передвижения увеличились, но в то же время это и привело к кризису развития. Сейчас мы можем достигать и отдаленных областей Солнечной системы. И даже добывать нефть на Плутоне, — тут Саймон обвел нас ироничным взглядом, но никто кроме меня не улыбнулся, поэтому ему пришлось добавить, — шутка! На Плутоне нефти нет. Сам пример показателен тем, что в переделах нашей системы мы можем добывать практически что угодно практически где угодно. Но в глубокий космос нам по-прежнему дорога закрыта. Согласно последним планам развития, принятым в Витании, исследования космоса на данном этапе признаны неперспективными. Поэтому нам выделяют ресурсов ровно столько, чтобы астрофизика, космоинженерия, планетогеология и другие смежные науки не загнулись окончательно. Общий вывод такой: людей у нас мало, а дел много!

Саймон сделал паузу и нажал на кнопку в столе, перед ним появился стакан с какой-то оранжевой жидкостью. Он удовлетворенно сделал глоток.

— А теперь я расскажу вам, чем вы собственно будут заниматься и как. Итак, вас тринадцать человек. Я распределю вас по парам. Лишний будет тренироваться со мной. Во время полета вы начнете тренироваться на симуляторах. Будьте старательны, потому что времени у нас немного. Около трех суток. Реальные вылеты начнутся на станции. Летать вы в основном будете парами, хотя будут и одиночные вылеты, в зависимости задачи. Вы будете осуществлять патрулирование, сопровождение грузов, производить установку оборудования совместно с техниками. Будут и исследовательские миссии. Так, что еще, — Саймон задумчиво потеребил подбородок. — Ну ладно, об это после, а сейчас… назовите ваши имена, что ли…

Ага! Самое время…

— Эти имена будут отображаться на двери вашей каюты и слева на груди формы, которую вы сейчас получите. Это даст вам возможность познакомиться. Вам необходимо как можно чаще называть друг друга по именам и как можно больше общаться. Потому что в дальнейшем вы будете постоянно взаимодействовать. Итак, начнем с тебя, — и Саймон кивнул парню, сидящему рядом с ним.

— Артур.

— Дальше.

— Эрик.

— Дальше.

— Рольф, Анна, Виктор, Ирма…

Я не особенно вслушивалась. Успею еще выучить. А когда до меня дошла очередь гордо произнесла:

— Александра! — чем заслужила заинтересованный взгляд Саймона.

— Хорошо! — подвел он итоги. — Сейчас я покажу вам корабль, а потом мы пройдем в зал наблюдений и там я смогу ответить ваши вопросы, если у вас такие возникнут.

После инструктажа мы поднялись наверх к каютам несколько ошарашенные перспективами и двинулись на экскурсию. Народ даже пытался что-то обсуждать, несмотря на то, что не привык общаться. А я по дороге старалась держаться поближе к Саймону. Он изредка косился на меня, чему-то улыбаясь, а я, уставившись в пол, честно старалась не ржать. Нервное, наверное.

Космический корабль напоминал кабачок. Наши каюты располагались на корме, откуда начинался длинный коридор с техническими отсеками, каютами экипажа, кухней, и кают-компанией, а на носу корабля располагалась рубка в виде отдельного герметичного модуля и зал наблюдений…

За этот зал я готова была простить Витании и генетикам ее населяющим все, что они сделали и еще сделают!

Эта комната была как зал планетария. Огромный купол стекла почти до самого пола. Полукруг обычных кресел для гостей и несколько специальных у самого стекла с панелями и экранами для продвинутых исследователей космоса.

А за стеклом… Космос звал нас за собой, манил вперед, тревожил и будоражил, разворачивая перед нами панораму звезд, затягивал в глубину, заставляя отречься от нашей прежней жизни, потому что жить как раньше, после того, что мы увидели, было просто невозможно!

Саймон с затаенной гордостью смотрел на наши, опустошенные Вселенной, лица, а мы не замечали ничего вокруг.

— Я вижу, вы прониклись, — удовлетворенно отметил он. — Посмотрите вперед! Вон та крупная звезда почти у вас над головами и есть цель нашего путешествия.