— Зажигалки…

— Господи, какая чепуха! Надеюсь, вы их выкинули?

— Не могу… — угрюмо сказал Верезов.

— Вот как? А кто обещал всегда меня слушаться?

— Не могу, — повторил Верезов. — Их начал собирать мой отец.

— Так пусть бы он и продолжал! — Нелла не заметила предостерегающий жест Кирилла. — Для его возраста это вполне подходящее занятие!

Она почувствовала что-то неладное в наступившем молчании. Не глядя на нее, Верезов, наконец, глухо проговорил:

— Мой отец работал в милиции. Его убили бандиты во время операции… Мне было тогда двенадцать лет.

Идиотка! Форменная идиотка! Вечно болтает бог знает что. С Наташей никогда ничего подобного не случается. «Татка умная и чуткая, а я…»

Нелла порывисто рванулась к Верезову:

— Простите… Ну, пожалуйста. Я ведь не знала… — Неожиданно для всех и даже для себя, Нелла горько расплакалась и выбежала из комнаты.

Верезов вскочил:

— Что же это? Кирилл Михайлович! Что я должен делать?!

— Ничего, Гриша, ничего. Пусть поплачет.

Кирилл от всей души сочувствовал Верезову. Еще недавно сам был в таком положении: мучился, не знал, как объясниться с Наташей. Но не может же он сказать Грише, что Нелла любит его. Нет, в такие дела нельзя вмешиваться. Разберутся сами.

— Я пойду, Кирилл Михайлович…

— Куда?

— Домой.

— Ничего подобного. Останешься ужинать. Наташа огорчится, если я тебя отпущу. — И, чтоб как-то отвлечь его от грустных мыслей, сказал. — Зайди завтра часов в десять в прокуратуру, Гриша. Есть дело.

Но Верезов, который ради дела обычно забывал обо всем, сейчас только кивнул, все еще растерянно глядя на дверь, за которой скрылась Нелла.

Кирилл достал зажигалку Никодимова. Интересно, попадалась ли она когда-нибудь на глаза Верезову?

— Вместе поедем к Сидоренко, Кирилл Михайлович? — спросил Валерий, увидев зажигалку. — Или мне самому съездить?

— Подождем Верезова. Сейчас он должен прийти. Гриша, оказывается, тоже коллекционер, я только вчера узнал. А вот и он.

Верезов вошел в кабинет. Зажигалка сразу бросилась ему в глаза:

— Ваша?

— Нет.

Верезов быстро подошел к столу, взял в руки зажигалку. Прочел выгравированную на ней надпись, удовлетворенно сказал:

— Та самая… И намучился же я с ее владельцем. Чего только не предлагал! И деньги, и обмен… Ни в какую! Говорит, друг привез на память… Неужели все-таки продал?

— Это я и хочу выяснить. Кто ее владелец?

— Некий инженер Сидоренко из строительного треста.

— Так я и знал! — ликующе заявил Валерий. — А ты его откуда выкопал, Гриша?

— Сидоренко тоже коллекционирует зажигалки. Поэтому нас и познакомили. Ты почему в телячьем восторге? Несолидный практикант у вас, Кирилл Михайлович!

— Ладно, — пробормотал Валерий, — чья бы корова…

— Вполне подходящий практикант, — рассмеялся Кирилл. — Кстати, идея поискать владельца зажигалки среди коллекционеров — его. Отличная идея. Так ты пытался купить эту зажигалку у Сидоренко? Сколько же ты ему давал?

— Даже говорить совестно, Кирилл Михайлович!; Много предлагал. Это редкая вещь. Не то что коллекционер, любой за нее тридцатку отвалит и не поморщится. Поверить не могу, что Сидоренко ее продал!

— За десять рублей в Столешниковом переулке. Первому встречному.

— Пошлите вы куда подальше того, кто вам это набрехал!

— Пошлем. — Дегтярев взял зажигалку, подержал ее на ладони. — И эта вещица в цепи доказательств сыграет не последнюю роль. Ну что ж, поехали к Сидоренко. Мы все равно сегодня к нему собирались. Посмотрим, что он скажет. Эту штучку мы изъяли у твоего подопечного.

— Никодимова?!

— Да.

Увидев свою зажигалку у следователя прокуратуры, Сидоренко смутился. Возможно, он стал бы отрицать, что зажигалка прежде принадлежала ему, если б не Верезов. Лейтенанта он узнал сразу и вспомнил весь их разговор. Оставалось лишь одно — сознаться.

— Выпросил у меня, подлец! Пять раз приходил с обследованием, прежде чем нас на учет поставить. Что мне было делать? Хоть инспектор райжилотдела не такая уж важная птица, но и он может подложить свинью…

О том, что Сидоренко говорил в гостях у Лисовских, Дегтярев спрашивать не стал. Считал, что это преждевременно.

Из Тулы сообщили: человек, который был с Никодимовым в ресторане, дважды заходил на почту. Первый раз спросил, нет ли письма до востребования на имя Павлова Дмитрия Николаевича. Письма не было. Второй раз снова поинтересовался письмом и, не получив, очень встревожился. Вышел из здания почты, но тут же вернулся обратно и послал телеграмму в Москву. Она была адресована Клавдии Павловой. Потом сделал денежный перевод на имя Марины Арнольдовны Сокольской. Девятьсот рублей. По адресу…