Прошло еще два дня. Саманту отправили на планету и поместили в специальную психиатрическую клинику, где содержали в режиме усиленной охраны.

Саманта думала о своем. Она не отвечала ни на какие вопросы людей и сидела глядя в окно. Там начниналась весна. Жизнь начинала новый круг и Саманта поднялась, глядя на это. Нет. Ее жизнь не закончилась. Она не прекратилась со смертью любимых. Она продолжалась и только лишь начиналась. Смерти Роджера и Аррегона были для нее серьезным уроком в этой жизни.

Она взглянула на человека, стоявшего рядом и что-то говорившего ей.

– Ты псих.
– сказала она ему.

– Что?

– Ты псих.
– ответила она.
– Тебе лечиться надо. У тебя галлюцинации, доктор. Видишь?
– Саманта показала на себя.
– Я твоя галлюцинация. А ты псих.
– Саманта исчезла с глаз человека и оказалась вдали от больницы.

Она прошла по улице и вошла в первый попавшийся бар.

– Кого здесь надо трахнуть? Признавайтесь!
– Прогремел ее голос. Люди обернулись и Саманта рассмеялась, глядя на их глупые лица.

– Убирайся вон, потаскуха!
– Выкрикнул кто-то.

Саманта прошла к человеку и тот поднялся, а затем растянулся на полу от ее удара.

– Это тебе за потаскуху.
– Произнесла она.
– Кобель засратый! Гони бабки!
– Зарычала она.

Человек со страху вытащил деньги из кармана и Саманта подобрала их.

– Спасибо.
– Сказала она и прошла к бармену.
– Принеси мне стакан воды.
– Сказала она.

– Воды?
– Переспросил ренсиец.

– Воды. Оглох?!

Человек с испугом глядел на Саманту, а затем взял стакан и налил в него обыкновенную воду.

Саманта выпила и вывалила ему на стол все деньги, что взяла у дентрийца.

– Спасибо.
– Сказала она ему и пошла на выход.

Люди проводили ее взглядами до самого выхода.

Саманта оказалась в городе. Она гуляла несколько дней и все же попалась одним солнечным утром.

Она смотрела на рыжего зверя, выследившего ее и не могла оторваться. Люди связали ее, а она все смотрела и смотрела. Ратион не слышал ее мыслей, но видел этот ее взгляд. Видел и не понимал, что это был вовсе не злой взгляд пойманного преступника, как он считал.

На этот раз ее отправили прямо в суд, где ей было предъявлено несколько обвинений в хулиганских выходках на улицах и в общественных заведениях. Саманта откровенно посмеялась, когда ей присудили полтора года тюрьмы. Она вновь увидела того ратиона.

'С тобой мы еще встретимся.' - мысленно сказала она и зверь оскалился, показывая клыки.

Саманта попала в тюрьму усиленного режима, как это делали со многими уличными хулиганами. Особенность режима заключалась в том, что людей в тюрьме просто ломали, заставляя их раскаиваться в совершенных поступках.

Так же пытались сделать и с Самантой. Ее били, допрашивали по ночам, но она оставалась прежней и не упускала момента что бы расквитаться с людьми, издевавшимися над ней. Двое, наиболее 'усердных', отправились на тот свет, в пасть крылатой львицы, и никто не узнал куда они делись. Еще четверо попали в больницу. Саманта доставала их так, что последующие заявления людей о том что это сделала она, ставились начальником под сомнение, после чего выяснялось, что Саманта в тот момент находилась либо в карцере, либо на допросе, либо была где-то на виду у охраны. Люди не видели действий крыльва.

Пролетели два года. Начальник тюрьмы вызвал Саманту на допрос в последний день. Он требовал от нее раскаяния, угрожал, что она останется в тюрьме, а когда Саманта рассмеялась, отправил ее в карцер.

Оттуда ее отправляли прямо за ворота тюрьмы.

Саманта вышла, получив на руки все документы и даже небольшую сумму. Она прошлась по улице и через полминуты рядом остановилась машина.

За рулем сидел рыжий зверь. Ратион ничего не успел сказать. Саманта открыла дверцу машины и села в нее.

Зверь зарычал и оскалился, показывая ей когти.

– На, куси.
– сказала Саманта, протягивая зверю свою руку. Она рассмеялась, когда ратион оттолкнул ее.
– Ты этого не сделаешь.
– сказала Саманта.
– Тебя посадят в клетку, если сделаешь.

– Думаешь, ты очень умная?
– прорычал зверь.

– Как тебя звать?
– спросила Саманта.

– Это тебе знать не обязательно.

– Не обязательно.
– ответила Саманта, вытаскивая из бардачка бумагу.
– Рыжая.
– произнесла она, когда зверь выдернул бумагу из ее руки.